Настоящее.
Тео.
Тео никогда не думал, что обычные аналоговые часы могут свести с ума. Треклятая стрелка, которой пора бы, блядь, начать двигаться быстрее – ползет, как старуха на ходунках. Виски отбивают чечетку, глаза режет от сухости и недосыпа. Кто-нибудь скажет Теодору, что можно так долго делать в человеке ножом и скальпелем? Даже если там разрез размером с Гранд Каньон! Что можно делать 12 гребаных часов!
Тео оборачивается на топот быстрых шагов, в надежде хоть на какие-то новости, но видит спешащую к нему мать и отворачивается обратно – караулить часы.
– Милый! – подлетает взволнованная мать и обнимает его за плечи.
– Не сейчас, мам, – просит он, отстраняясь и вперивает взгляд в блядскую стрелку.
– Нет новостей, да? – сочувствующе спрашивает она.
– Нет. А у вас? – без особого интереса уточняет Тео.
– Эту… – мать запинается – Эту женщину задержали. Поместили в камеру предварительного заключения. Её адвокаты хотят съехать на психических отклонениях, якобы она помутилась рассудком после потери сына. Так-то оно может и так, но она хотела убить тебя, Тео! – кипятится мать.
– А убила Лили, – шепчет он и наконец им завладевает паника. Атака начинается слишком внезапно и мать испуганно кудахчет вокруг сына, пока он пытается справиться с этим.
Приступ проходит и его место занимают слезы. Тео рыдает, не в силах предположить самое худшее. Только не это. Он достанет её даже с того света, если она вздумала оставить его. Он не отдаст его Лили ни дьяволу, ни самому Богу, пусть даже не мечтают. Мать гладит Тео по спине, давая ему освободиться от эмоционального накала.
Спустя целую вечность и еще сорок пять минут из операционной наконец выходит доктор и зовёт Тео.
– Мисс Лилиан Рори вам кем приходится? – уточняет он.
– Женой, – не моргнув врёт Тео.
– Что ж … – начинает врач, но прерывается, чтобы вытереть вспотевший лоб и Тео готов задушить его голыми руками – Мы сделали всё, что могли.
– Что? – не понимает Тео, шум в ушах такой громкий, что он не слышит даже собственных мыслей – В каком смысле?
Врач разминает шею и потирает пальцами переносицу. Тео готов вломить ему прямо туда, если этот сраный докторишка не закончит свою мысль.
– Жить будет, – наконец после непозволительной в таких вопросах паузы говорит он и Тео готов завизжать. Сука! Вот с этого надо начинать!
– Но?
– Но только она.
Тео не улавливает сути и смотрит на хирурга, как на идиота.
– По поводу эм… по поводу её положения, – мнется доктор – В общем, нам не удалось спасти плод.
– Какой нахуй плод? – кажется таким тупым Тео не чувствовал себя никогда.
С другой стороны, какая ему хрен разница, о чем говорит этот человек, самое главное – Лили жива. Тео оборачивается на судорожный всхлип матери и не понимает, с чего та заливается слезами.






