ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Григорий Кубатьян – путешественник, член Русского географического общества, военкор, участник СВО. Уроженец Петербурга, он объехал – автостопом, на велосипеде, на кораблях – половину мира, написал об этом несколько книг («Жизнь в дороге», «В Индию на велосипеде», «Великий африканский крюк», «От Мексики до Антарктиды» и др.), а осенью 2022-го ушёл добровольцем на СВО в батальон «Ахмат». «О биографии Григория Кубатьяна можно было б снять кино. Он колесил по всем континентам, бродяжничал по Индии, в Ираке во время войны сидел пленным в американском лагере, ходил на паруснике в кругосветку… Обычно такие люди – пересекающие планету наискосок, – живут по принципу “ни родины, ни флага”. Он же в скитаниях своих понял цену Отечеству – и ушёл воевать за то, что все мы утеряли. ... В книге “Осень добровольца”, бесхитростной как исповедь и предельно честной, есть многое – но точно нет зла, мстительности, ненависти, сведения счётов… Христианская книга простого советского парня Кубатьяна о русской беде, постигшей нас. …Но раз мы по-прежнему умеем писать добрые книги о войне – беда преодолима». (Захар Прилепин)

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ты, значит, будешь главный, – откликается невидимый офицер. – Расставляй людей. И на пост отправь двух человек, чтобы к нам с тыла не зашли.

Ну, вот я и командир! Слышал от людей, что на войне можно сделать карьеру, – но чтобы настолько быстро, не ожидал.

Значит, так: Гога – пулемётчик, ему нужно обустроить гнездо на краю окопов. Снежок останется помогать Гоге. Алекс ранен, пусть отдыхает. Чукча – снайпер, ему стоять на посту с винтовкой неудобно, лучше туда отправить автоматчика. А автоматчики – я и Комбайнёр.

Раздав указания, забираю с собой Комбайнёра, и мы идём обустраивать пост. Командир с рацией шепчет мне на ухо секретный пароль, чтобы мы знали, что идут свои.

Отойдя на 30 метров назад, мы с Комбайнёром располагаемся в кустах у тропинки. Договариваемся, что будем дежурить по очереди. Измучившийся за день Комбайнёр засыпает. На вид ему лет пятьдесят. Мне жалко дядьку, не хочу его будить, даже если придётся самому сидеть на посту всю ночь.

В стороне за кустами устраиваются Алекс и Снежок. Они не поместились в окопе и легли спать на ледяную землю, накрывшись куском полиэтилена. Никто из нас не взял ни спальник, ни коврик. Немного поёрзав, я кое-как усаживаюсь, подложив под себя несколько веток.

Если бы я мог, выкопал бы окоп или укрытие. Просто сидеть в кустах – небезопасно. Но лопаты нет, а искать её в темноте по посадкам, где лежат противопехотные мины, – невозможно. Остаётся надежда, что нас не заметят.

Автомат лежит на коленях, я вглядываюсь в темноту, из которой в любой момент могут появиться вражеские разведчики и диверсанты. Но никого нет. Всё стихло. Огни на поле потухли. Слышно, как лают собаки. Занятый врагом посёлок оказался крепким орешком. Ну, ничего, расколем. На каждый орех найдётся щелкунчик. И пусть лопнет от злости крысиный король в зелёной футболке.

Вдруг – шум шагов.

– Кто идёт?

– Это я… Чукча! – отвечает силуэт. – Говорят, что снайпер им ночью не нужен, всё равно ничего не видно. А в окопах нет места. Отправили сюда.

Я рад Чукче. Теперь нам диверсанты не страшны, нас целый боевой отряд. Чукча, выбрав себе место, растворяется среди стволов и веток.

«Петух просыпается рано, а злодей ещё раньше», – писал Козьма Прутков. Экскурсионный гид просыпается гораздо раньше злодея. Задолго до рассвета я выходил на дорогу, поправляя висящую через плечо сумку с надписью «Лампа-тур».

На перекрёстке меня ждал автобус. Или не ждал. Зависело от того, позвонил накануне наш вьетнамский менеджер Забинь в транспортную компанию или нет. Если автобуса не было, я звонил Забиню, и мы вместе пытались найти автобус.

В 4 утра жизнь на курорте Муйне кипела. Вставшие пораньше домохозяйки подметали опавшие листья, спортсмены бегали трусцой или играли в футбол, русские туристы возвращались из кабаков.