ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Григорий Кубатьян – путешественник, член Русского географического общества, военкор, участник СВО. Уроженец Петербурга, он объехал – автостопом, на велосипеде, на кораблях – половину мира, написал об этом несколько книг («Жизнь в дороге», «В Индию на велосипеде», «Великий африканский крюк», «От Мексики до Антарктиды» и др.), а осенью 2022-го ушёл добровольцем на СВО в батальон «Ахмат». «О биографии Григория Кубатьяна можно было б снять кино. Он колесил по всем континентам, бродяжничал по Индии, в Ираке во время войны сидел пленным в американском лагере, ходил на паруснике в кругосветку… Обычно такие люди – пересекающие планету наискосок, – живут по принципу “ни родины, ни флага”. Он же в скитаниях своих понял цену Отечеству – и ушёл воевать за то, что все мы утеряли. ... В книге “Осень добровольца”, бесхитростной как исповедь и предельно честной, есть многое – но точно нет зла, мстительности, ненависти, сведения счётов… Христианская книга простого советского парня Кубатьяна о русской беде, постигшей нас. …Но раз мы по-прежнему умеем писать добрые книги о войне – беда преодолима». (Захар Прилепин)

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Срочники, хоть и выполняют её указания, но при этом спорят и кричат, что разбирать нужно – по порядку, потому что нельзя вынуть носилки из стеллажа, не задев другого раненого… Арамис, откинув одеяло, показывает врачам и срочникам голые ноги с системой, обещая страшные кары тем, кто, не дай бог, уронит на его ноги носилки.

Наконец, начинают разбирать нашу секцию. Когда меня уносят, Арамис успевает сунуть мне в руку шоколадный батончик с орехами:

– Держи, брат!

Я благодарно сжимаю кулак.

…Нас везут по длинным ночным московским хайвеям. Так непривычно смотреть на эти чудные осенние улицы после сырых окопов Донбасса.

В госпитале – невыносимо светло, до рези в глазах. Столпились люди, будто встречают правительственную делегацию.

Безопасники забирают мой пакет с вещами на досмотр. Мало ли что могут привезти «из-за ленты»? Случайно или сознательно везут гранаты, патроны, штык-ножи… А есть и такие, кто способен прихватить золотую цепочку из опустевшей квартиры. За мародёрство – положен срок.

За вещи я не беспокоюсь: у меня их нет. В пакете – подаренные волонтёрами в госпитале футболки и носки да блокнот с фломастерами. Весь низ, от штанов до берцев, у меня срезали ещё в медроте. А скромное моё армейское имущество осталось в подвале на «нуле» и в «располаге». Вряд ли когда-нибудь увижу его снова. Но жаль потерять – лишь дневник с записями.

Я лежу на носилках – в чужих старых трениках и в кителе, на погон которого намотана георгиевская ленточка.

– Всё в порядке, боец? – приветливо улыбается врач. – Не переживай, вылечим!

Меня перекладывают на каталку – и везут по длинным и светлым лабиринтам московского госпиталя.

Наша штурмовая группа больше так и не собралась полностью. Кто-то после ранения остался дома, другие поехали воевать снова.

Ольхона убили в атаке под Кременной.

Там же, во время обстрела, погиб Ставр.

Позднее, при штурме Клещеевки, не стало Старка.

Я – живой; вернулся на фронт, но теперь – военным корреспондентом.

События моей жизни, мирной и военной, иногда кажутся мне хаотичным набором происшествий, поисков и метаний, – но потом я думаю, что всё же это симфония. Просто получившаяся музыка – не классическая. Тут и этнические мотивы, и русские народные, и тяжёлый рок…

Я не хочу выбирать: любить мир или любить Россию. Мне нравится мир – как планета и как состояние. Но Россия – мой дом. Свой дом нужно защищать, нужно о нём заботиться. Нужно поддерживать своих и не бросать их.

Наверное, из меня вышел не очень хороший солдат. Я не убил ни одного врага. Даже не встретил его в бою.

Зато я видел своих – и это гораздо важнее.

Совсем юных бойцов и уже пожилых, седобородых.

Тех, для кого слово «Родина» – не пустой звук. Пошедших воевать и умирать за неё.

Эти люди – и есть Россия.