ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Григорий Кубатьян – путешественник, член Русского географического общества, военкор, участник СВО. Уроженец Петербурга, он объехал – автостопом, на велосипеде, на кораблях – половину мира, написал об этом несколько книг («Жизнь в дороге», «В Индию на велосипеде», «Великий африканский крюк», «От Мексики до Антарктиды» и др.), а осенью 2022-го ушёл добровольцем на СВО в батальон «Ахмат». «О биографии Григория Кубатьяна можно было б снять кино. Он колесил по всем континентам, бродяжничал по Индии, в Ираке во время войны сидел пленным в американском лагере, ходил на паруснике в кругосветку… Обычно такие люди – пересекающие планету наискосок, – живут по принципу “ни родины, ни флага”. Он же в скитаниях своих понял цену Отечеству – и ушёл воевать за то, что все мы утеряли. ... В книге “Осень добровольца”, бесхитростной как исповедь и предельно честной, есть многое – но точно нет зла, мстительности, ненависти, сведения счётов… Христианская книга простого советского парня Кубатьяна о русской беде, постигшей нас. …Но раз мы по-прежнему умеем писать добрые книги о войне – беда преодолима». (Захар Прилепин)

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ахматовцам сказали на дальней позиции собираться. По пути своих встретим. Закат начинается, лучшее время. Потом в темноте идти не сможем.

– Ладно, пойдём, – легко соглашается Злой. – Только гранаты нужно взять.

Подобрав запакованные в плёнку морковки для гранатомёта, мы со Злым и Комбайнёром осторожно идём вдоль посадки. Если слышим свист – пригибаемся и падаем. Но в основном взрывается в стороне.

Полыхает закатом небо, горит поле со стороны неприятеля. Так красиво, что хоть останавливайся и любуйся. Но приходится спешить: до темноты нужно найти своих.

Останавливаемся отдохнуть в одном из капониров – и замечаем идущих по тропинке бойцов.

– Ахматовцы? Вы что здесь сидите? Идём с нами!

Это парни из группы Гордея, которых я потерял утром. С облегчением присоединяемся к ним. Теперь мы не одиноки. С нами в сумерках идёт сам Гордей; фиг знает, как он выглядит, но всё же он – командир, и наверняка понимает, что делать дальше.

– У вас гранатомёт есть? – спрашиваю парней.

Глупо тащить тяжёлую гранату – и не иметь гранатомёта.

– Да есть…

Продираемся по посадке почти в темноте, гранатой-морковкой я раздвигаю ветки.

– Далеко ещё?

– На Т-шку идём. Это в самом конце.

Идём туда, где днём гремел стрелковый бой, где заканчиваются наши позиции и начинается неизвестно что, но людей оттуда выносят на носилках.

Спустя время делаем остановку. Здесь в окопах сидит не меньше двух десятков человек, а среди них – Чукча, Гога и Снежок.

– Ого, Репортёр! А мы думали: куда ты пропал?!

Окопы здесь неглубокие, ниже пояса. Я не понимаю, как здесь прятаться в случае обстрела. Ещё и толпа народа… Одной миной всех накроет.

– Ахматовцы, идём дальше! – слышу команду из темноты.

На Т-шке нас ждёт Алекс. Несмотря на лёгкое ранение, он добрался сюда первым.

Группа Гордея распределяется по окопам – таким же, как предыдущие. Не окопы, а скорее канавы. Я отдаю гранатомётчику гранату, немного жалея, что тащил её; лучше бы взял с собой лопату.

Хотя гранаты нужны. Утром, имей мы гранатомёт, могли бы попробовать подбить танк, кошмаривший наши позиции. Из гранатомёта танк подбить непросто; нужно метить в гусеницы. Часто бывает, что одной гранаты недостаточно, понадобятся две. Но остановить танк – большое дело. Очень уж опасная штука.

– Парни, в тот окоп не залезайте. Там «лепесток» лежит.

– В какой окоп? – переспрашиваю темноту.

– Вон тот, – отвечают мне, но я ничего не вижу.

Вот отлично! Мало того, что здешние окопы – маломерки, рассчитаны на гномов, так ещё в них «лепестки» лежат, отрывающие ноги.

– Кто у вас в группе главный? – спрашивает меня то ли Гордей, то ли кто-то ещё.

– Гога, кто у нас главный?

И взводный, и командиры отделений – все на другой позиции. А мы пятеро остались сами по себе. Гога быть главным не хочет, машет рукой.