ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Они лежали на кровати. Ваня и русоволосая женщина. Сплетенные, как корни дерева.Я не помню, как сделала шаг назад. Тихий звук заставил Ивана обернуться. Мы ... встретились глазами, и я увидела, как по его лицу скользнуло досадливое недоумение. Словно в комнату ворвался курьер с коробками пиццы.– Аня? – он даже не выпустил ее из объятий. – Что ты тут делаешь?Я не ответила. Лавиной скатилась вниз и бросилась в прихожую. Схватившись за косяк, затормозила на секунду и, метнувшись в сторону, сорвала с вешалки синюю куртку. Швырнув ее на пол, начала неистово топтать. Прыгала, растирая рифленой подошвой ткань и молнии, мяла, как будто хотела размозжить лица мужа и любовницы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сердечный

приступ случился, когда Ваня пил кофе – густой, черный, как смола. «Одна чашка в

день и некрепкий», - фраза кардиолога въелась с тех пор на подкорку и стала

незыблемым правилом. Пережить еще раз этот ужас не хотелось: Ваня - бледный,

потирающий ладонью грудь слева, ожидание «скорой», звук монитора, приемный покой и

несколько дней в больнице.

Больше приступ не повторился, но я стала тщательнее следить за самочувствием мужа и

просила не перенапрягаться. Ваня ворчал:

– Что ты из мухи слона раздуваешь? Подумаешь, разок прихватило.

Но, я знала, за этой бравадой скрывается страх. Его отец умер от инфаркта, а у мамы

был микроинсульт. Плохая наследственность и слабые сосуды. Ваню это встревожило.

Иначе с чего бы он стал следить за питанием, без напоминаний сдавать анализ на

холестерин, бросил курить и купил абонемент в бассейн.

Плавать начал после того, как отдохнул пять дней на турбазе и, не предупредив меня,

поучаствовал в походе на байдарках на Волхове. По самой простой трассе, но всё же.

Обнаружила я случайно, увидев фотографии, где он в шлеме, спасжилете и в лодке с

веслом наперевес. Ругалась страшно, но Ваня смеялся и обнимал меня.

– Ань, ну прекрати… Я осторожно. Я ж не мальчишка безбашенный.

И я млела в его крепких руках. В свои сорок семь он и так не был обрюзгшим, у него

хорошая конституция, но заплывы и тренажерный зал за последние полгода выточили из

него другого мужчину. Того, на ком я стала замечать заинтересованные взгляды женщин.

Смеялась еще, подначивала, когда с ним любезничали официантки и стюардессы, соседка

80-ти лет и консьержка.

Подтянутый, с упрямым подбородком и пронзительно серыми глазами, он перестал носить

очки и полюбил стиль «кэжуал». Купил несколько худи и дорогие кроссовки. Костюмы

надевал только на деловые встречи, и то только если планировал показ апартаментов

премиум-класса. Для всех остальных он стал эдаким «своим парнем», и надо сказать,

что это вызвало доверие. Количество сделок выросло, и Иван, который и до этого не

жаловался на отсутствие клиентов, стал вообще нарасхват.

Часы, оксфорды, старый телефон – в топку. На смену появились фитнес-браслет, лоферы и

iPhone.

Затем пришел черед лазерной коррекции зрения.

– Надоело в очках…

После заговорил о смене нашего семейного кроссовера на что-то более дерзкое, шумное,

сильное, но тут уж я шутливо стукнула его поварешкой по лбу и попросила энергию свою

поунять.

– А то я за тобой не успеваю.

– А тебе и не надо за мной успевать, - Ваня целовал меня в висок. – Ты у меня и так

самая прекрасная женщина в мире.

Где-то он был прав, конечно. К сорока двум годам я не растолстела, не превратилась в

пропахшую супами домашнюю клушу в заношенном халате, разве что энергии стало меньше,

как будто кто-то незримо пил ее через соломинку.