ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Они лежали на кровати. Ваня и русоволосая женщина. Сплетенные, как корни дерева.Я не помню, как сделала шаг назад. Тихий звук заставил Ивана обернуться. Мы ... встретились глазами, и я увидела, как по его лицу скользнуло досадливое недоумение. Словно в комнату ворвался курьер с коробками пиццы.– Аня? – он даже не выпустил ее из объятий. – Что ты тут делаешь?Я не ответила. Лавиной скатилась вниз и бросилась в прихожую. Схватившись за косяк, затормозила на секунду и, метнувшись в сторону, сорвала с вешалки синюю куртку. Швырнув ее на пол, начала неистово топтать. Прыгала, растирая рифленой подошвой ткань и молнии, мяла, как будто хотела размозжить лица мужа и любовницы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Влюбилась в этот город, побывав на

каникулах, и решила туда поступать. Учится на первом курсе, на факультете мировых

искусств.

Иначе и быть не могло. К точным наукам дочь оказалась не приспособлена, идти на

факультет невест не захотела, в музее, где я служу хранителем фондов, провела всё

детство, поэтому закономерно тянулась к прекрасному.

– Привет, Тусенька! Как ты?

– Привет, мам! Всё хорошо. А вы там как? – голос был слегка запыхавшийся.

Наташа шла по улице, и я слышала, как похрустывает снег под ее шагами. Весна еще не

пришла, а Наташка, небось, уже без шапки франтит. Знаю я ее, у нас вечная война с

этими шапками.

Мы проболтали минут десять. Наташа снова и взахлеб расписывала красоты Казани, хотя и

так у меня уже фотографий было больше сотни, заверила, что учеба от ее бесконечных

прогулок не страдает, а в конце разговора стало ясно, что рядом с ней какой-то

мальчик. Он неосторожно позвал ее по имени, и мне показалось, что дочка смутилась.

Пообещав перезвонить вечером, из общежития, она передала привет отцу и быстро со

мной распрощалась.

Отложив телефон, я улыбнулась: молодость… И мы, Анечка и Ванечка, до безумия

влюбленные друг в друга. Эх, мои двадцать лет, когда мы целовались с Ваней на

набережной, ловили бесплатные проходки, чтобы попасть в клуб и спорили, где вкуснее

чебуреки – на Апрашке или на Ваське. Хотя вкусно было и там, и там.

День пролетел незаметно, и провела я его совершенно бездарно. Немножко прибралась,

записалась на окраску, сделала маску из набора, который мне еще на Новый год коллеги

подарили, заказала для Вани носки и оставшийся день провалялась на диване,

погрузившись в чтение.

В отпуск я ушла внезапно, выяснилось в отделе кадров, что когда-то не догуляла, и

оттого никаких планов не имела. Подумывала к Наташе съездить, но она как-то вяло

восприняла мою идею. Одной по путевке тоже не хотелось, у Вани сейчас много работы,

так что буду тюленить дома. Вон, целая стопка книг накопилась, которые я наконец-то

прочитаю.

Из Фаулза вынырнула, когда на часах было уже девять. Качнула головой, посмотрев в

телефон. Ваня так и не позвонил. И даже не написал. Нажала вызов, готовясь навтыкать

шутливо.

Из-за того сердечного приступа, мне теперь постоянно всякие ужасы мерещатся. Гудки

плыли в пространстве, пока мне не предложили оставить голосовое. Я написала в

мессенджер гневное: Ваня, ты уже в доме?

Так мы и называли нашу то ли дачу, то ли коттедж – просто дом.

Мой вопрос повис непрочитанным. Тревога мгновенно заползла в душу. Обвила кольцами

внутренности, рисуя ужасные картины. Бледное с каплями пота лицо, посиневшие губы,

хриплое дыхание и сдержанный стон. Как потом рассказывал Ваня, ему казалось, что на

грудь упала бетонная плита: было больно и очень-очень страшно. Будто смерть

заглянула в глаза.