– Что ты тут делаешь?
Я не ответила. Лавиной скатилась вниз и бросилась в прихожую. Схватившись за косяк,
затормозила на секунду и, метнувшись в сторону, сорвала с вешалки синюю куртку.
Швырнув ее на пол, начала неистово топтать. Прыгала, растирая рифленой подошвой
ткань и молнии, мяла, как будто хотела размозжить лица мужа и любовницы.
Оставив дверь открытой, выбежала во двор. Пусть вымерзнут, как тараканы! А мне холод
был не страшен. Внутри меня уже всё заледенело.
*Апрашка - сокр. от Апраксин двор. Огромный вещевой рынок в Санкт-Петербурге
*Васька - Так часто жители Петербурга сокращают название Васильевского острова
Глава 3
Глава 3
Сейчас
Анна
Не глядя в зеркало, отодвинула шторку в ванной и стянула с себя пижаму. Неопрятным
комом она упала на пол, мимо корзины, но я даже не нагнулась, чтобы ее убрать.
За это время я и так совершила много подвигов. Неделя распалась на фрагменты.
Рассыпалась, как плохо склеенная ваза. И из этих осколков я едва-едва могла
вычленить лишь крупицы.
Помню, что почти ежедневно отвечала на звонок Наташи, правда, ограничивалась обычным
разговором, чтобы она не увидела моего лица. Об отце говорила уклончиво. Причем, как
я поняла, Ваня тоже ей ничего не сказал.
Этим он обозначил наше место. Мы для него ничто. Особенно я. Хотя, зачем тогда
прячется от меня и дочери, как кот, нассавший в тапки? Вряд ли от стыда. Скорее
всего, ему просто всё равно. А может, он выдохнул с облегчением: мол, ну наконец-то!
Сколько можно ждать, когда эта идиотка заметит?
Несколько раз по вечерам до меня пыталась дозвониться Дуся. Один раз написала Ира,
уточняя, где я заказываю пироги. Лиля тоже отметилась: выслала фото очередного
своего шедевра. У нее маленький салон цветов, где она сама мастерит букеты.
С Ирой и Лилей оказалось проще всего. Одной я написала адрес, а другой поставила
эмодзи в виде горящего сердца.
С Дусей сложнее. Обмануть Дусю невозможно. У нее просто звериное чутье на мои
неприятности. Интересно, можно назвать крах семейной жизни – неприятностью?
Теплые струи обрушились на измученное тело, растопили пот из невыплаканных слез,
окутав сладковатым запахом жасмина. Закрыв глаза, я смывала с волос пену, не
замечая, как кружатся у слива темные волоски. Их было немного, но, сбившись вместе,
выглядели они уже не так безобидно.
Руки взметнулись, выхватив пушистое полотенце, накрутили сиреневое облако на голове.
Другим, бежевым отерли дрожащие капли и закутали в уютный халат. Желтый, как
цыпленок. Стало немножко легче.
Если бы можно было так отмыть душу. Намылил, смыл, и всё заблестело, заблагоухало
жасмином или лесными ягодами. Красота!
Мельком взглянула потухшими глазами в запотевшее зеркало и потянулась к голове, чтобы
снять с нее кокон. Но тут раздался звонок в дверь. Пришлось всё оставить, как есть.






