ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мне казалось, у нас счастливый брак... - Тебе казалось! ... - Развод? - Нет, мне сейчас невыгодно. Но можем разъехаться, если тебе так удобнее. - А Рома? - Думаю, ему лучше остаться с тобой. Ксения ещё не готова к детям. Тем более таким взрослым. Вы останетесь в городской квартире. Я в загородном доме. Так удобнее. И никаких делёжек имущества! - Тогда нам больше не о чем говорить. Прощай. - Прощай. Прошла любовь? Галина Осень Мне казалось, у нас счастливый брак... - Тебе казалось! - Развод? - Нет, мне сейчас невыгодно. Но можем разъехаться, если тебе так удобнее. - А Рома? - Думаю, ему лучше остаться с тобой. Ксения ещё не готова к детям. Тем более таким взрослым. Вы останетесь в городской квартире. Я в загородном доме. Так удобнее. И никаких делёжек имущества! - Тогда нам больше не о чем говорить. Прощай. - Прощай. Глава 1 Глава 1 – Ром, забежишь после школы в магазин за хлебом? У тебя же сегодня нет тренировки? А то я сегодня поздно буду, совещание. – А папа? – Ромка недовольно скривился, и экран послушно отразил его рожицу. – Папа, скорее всего, тоже задержится. Ты же понимаешь, у него бизнес. – Ладно, – нехотя согласился сын. – Но учти, с тебя в субботу рагу! Надеюсь, в субботу ты будешь дома? – В субботу точно буду дома. Тамара Сергеевна же выходная, так что рагу тебе и нам всем обеспечено. – Ну, замётано тогда! Сын отключился, и Маша с облегчением откинулась на стуле. Все бы проблемы решались так легко. Конечно, взять хлеб по дороге домой не великий напряг, но бывает, ч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Девочка она не твоя и твоей никогда не будет! Любви у тебя нет, одна похоть. Да и той скорее всего нет, а только расчёт и подстава. Хотел достать меня посильнее, да не вышло!

– И это тоже, – кивнул Загребной. – Ты слишком взлетел, Тимоша, зажирел и забыл, что делиться надо. Но твой бизнес – это одно, а Машенька – совсем другое. Ты не достоин такой женщины, признай. А для меня Маша как дорогой приз. Очень хотел иметь её рядом! Впервые влюбился, можно сказать. Веришь?

Доверительно склонился в сторону Тимофея, не смущаясь присутствием посторонних.

Тимофей, сжав кулаки, резко шагнул вперёд, но конвой Загребного закрыл ему дорогу.

– Отойдите! Приближаться к арестованному запрещено!

Второй конвоир ощутимо толкнул Загребного в спину.

– Шагай давай!

Тот оскалился, потряс наручниками и громко выкрикнул:

– Я скоро выйду, драгоценная, и мы снова встретимся!

– Ах ты, гнида!

Тимофей сорвался с места и успел сунуть пару раз бывшему партнёру в скулу, пока конвой не оттащил его в сторону. Загребного быстро вывели из клиники, и в коридоре снова остались только Маша и Тимофей.

Маша была в шоке от «выступления» Загребного. Но зато теперь ей стало понятно. Что вся история с изменой Тимофея, с наездом на их семью была просто спланирована этим жутким человеком. Огрызком девяностых. Ради собственного обогащения он задумал отжать бизнес Тимофея и походя разрушить их семью. Это не оправдывало мужа, но по крайней мере объясняло ситуацию.

Тимофея же просто трясло от злости. Было досадно, что не смог вломить этому червяку как следует. О Маше, видите ли, он размечтался! Сучонок!

С другой стороны, Тимофей осознавал, что, благодаря этому подонку, получил серьёзный урок по выбору бизнес-партнёров, по отношению к доступным женщинам, по отношению к семье. Сделал выводы, только исправить всё оказалось непросто.

Они с Машей одновременно повернулись друг к другу.

– Тимофей…

– Машуня…

Начали одновременно и замолчали, встретившись взглядами…

Глава 17

Глава 17

– Нам надо поговорить, – отмер первым Тимофей

– Надо, – согласилась Маша.

Тимофей развернул каталку и повёз Машу в палату. Пожалуй, сейчас это было единственное место, где им никто не помешает. Последнюю капельницу Маше поставили до обеда, таблетки медсёстры выдавали с утра на весь день, так что медперсонал не должен был появиться. А больше войти к Маше было некому.

Тем не менее Тимофей плотно закрыл дверь, чтобы им не помешали.

– Ты бы ещё табличку повесил: «Не беспокоить», – усмехнулась Маша.

– Я бы повесил, – серьёзно откликнулся Тимофей. – Садись, Маш, или ложись, как тебе удобней, – и без всякого перерыва огорошил. – Я тебя так люблю, Машунь, что, кажется, шкуру готов снять, лишь бы оберечь тебя. Да, похоже, моя шкура тебе уже не нужна, – с горечью выдохнул.