– Девочка она не твоя и твоей никогда не будет! Любви у тебя нет, одна похоть. Да и той скорее всего нет, а только расчёт и подстава. Хотел достать меня посильнее, да не вышло!
– И это тоже, – кивнул Загребной. – Ты слишком взлетел, Тимоша, зажирел и забыл, что делиться надо. Но твой бизнес – это одно, а Машенька – совсем другое. Ты не достоин такой женщины, признай. А для меня Маша как дорогой приз. Очень хотел иметь её рядом! Впервые влюбился, можно сказать. Веришь?
Доверительно склонился в сторону Тимофея, не смущаясь присутствием посторонних.
Тимофей, сжав кулаки, резко шагнул вперёд, но конвой Загребного закрыл ему дорогу.
– Отойдите! Приближаться к арестованному запрещено!
Второй конвоир ощутимо толкнул Загребного в спину.
– Шагай давай!
Тот оскалился, потряс наручниками и громко выкрикнул:
– Я скоро выйду, драгоценная, и мы снова встретимся!
– Ах ты, гнида!
Тимофей сорвался с места и успел сунуть пару раз бывшему партнёру в скулу, пока конвой не оттащил его в сторону. Загребного быстро вывели из клиники, и в коридоре снова остались только Маша и Тимофей.
Маша была в шоке от «выступления» Загребного. Но зато теперь ей стало понятно. Что вся история с изменой Тимофея, с наездом на их семью была просто спланирована этим жутким человеком. Огрызком девяностых. Ради собственного обогащения он задумал отжать бизнес Тимофея и походя разрушить их семью. Это не оправдывало мужа, но по крайней мере объясняло ситуацию.
Тимофея же просто трясло от злости. Было досадно, что не смог вломить этому червяку как следует. О Маше, видите ли, он размечтался! Сучонок!
С другой стороны, Тимофей осознавал, что, благодаря этому подонку, получил серьёзный урок по выбору бизнес-партнёров, по отношению к доступным женщинам, по отношению к семье. Сделал выводы, только исправить всё оказалось непросто.
Они с Машей одновременно повернулись друг к другу.
– Тимофей…
– Машуня…
Начали одновременно и замолчали, встретившись взглядами…
Глава 17
Глава 17
– Нам надо поговорить, – отмер первым Тимофей
– Надо, – согласилась Маша.
Тимофей развернул каталку и повёз Машу в палату. Пожалуй, сейчас это было единственное место, где им никто не помешает. Последнюю капельницу Маше поставили до обеда, таблетки медсёстры выдавали с утра на весь день, так что медперсонал не должен был появиться. А больше войти к Маше было некому.
Тем не менее Тимофей плотно закрыл дверь, чтобы им не помешали.
– Ты бы ещё табличку повесил: «Не беспокоить», – усмехнулась Маша.
– Я бы повесил, – серьёзно откликнулся Тимофей. – Садись, Маш, или ложись, как тебе удобней, – и без всякого перерыва огорошил. – Я тебя так люблю, Машунь, что, кажется, шкуру готов снять, лишь бы оберечь тебя. Да, похоже, моя шкура тебе уже не нужна, – с горечью выдохнул.






