Подумай, Маш… Ой, прости, меня зовут! Перезвоню! Пока!
– Пока, – в замолчавшую трубку ответила Маша. – Может, Маринка в чём-то права? Нельзя быть такой категоричной? – спросила саму себя.
***
Выписали Машу через пять дней. Доктор прощаясь предостерёг:
– В этот раз, Мария Семёновна, обошлось без операции, но вы взрослый человек и должны понимать, что только строгое соблюдение всех назначений убережёт ваше здоровье.
– Я понимаю, доктор, и обещаю не отступать ни от диеты, ни от лечения.
В последние пару дней Тимофей уже не дежурил у Маши в палате, а приходил два раза в день – утром и вечером на пару часов. При этом распорядок больницы и режим посещений ему были не указ. Впрочем, как всегда и везде.
Встречали они её с Ромкой вместе. Ромка сунул ей огромный букет гербер, которые Тимофей называл цветными ромашками и не считал за серьёзные цветы, но Маша их любила.
– Мам, это тебе от нас с батей.
«Притёрлись, сблизились», поняла Маша. Небольшой червячок ревности проник в сердце. Но она не стала демонстрировать недовольство. Окинула взглядом мужа и сына. Ромка почти догнал отца по росту. Не хватало только мужской крепости тела, но Ромке и лет-то всего пятнадцать. Шестнадцать приближается. Ещё заматереет.
Но сын и психологически уже чувствовал себя не мальчишкой-подростком, а молодым мужчиной. Они с отцом были удивительно похожи. Маша это остро почувствовала сейчас на крыльце горбольницы.
Искоса взглянула на мужа. Тот улыбался, но как-то неуверенно, напряжённо.
– Маш, поехали домой, – неожиданно выдал он без всякой подготовки. – Рабочие в доме закончили, остались работы на улице. Но там будут работать уже под твоим руководством.
– Что сейчас на улице делать, – проворчала Маша. – Зима.
– Ну, снега ещё почти нет, морозов тоже. Найдёте, чем заняться. Поехали, а?
Не умел Поливанов просить. Умел приказывать. Но сейчас в его тоне была даже не просьба – мольба! И Маша сдалась.
В самом деле, обиду можно носить годами, но это говорит только о том, что человек, на которого ты обижаешься, тебе не безразличен. От себя Маша не скрывала, что муж ей ещё как не безразличен. Она любила его и продолжает любить, несмотря ни на что.
Притом, она же видела, что муж изменился. На самом деле сожалеет о своём предательстве. Пытается исправить. Тем более выяснилось, что Загребные оба спланировали эту атаку на их семью.
Конечно, это не отменяет факта измены, она была. Но…
Маша нашла в себе силы переступить обиду. Да, простила не до конца. Остались сомнения. Но теперь делом Тимофея было доказать ей, что Маша не ошиблась, поверив мужу, дав ему второй шанс.
Тимофей с Ромкой стояли перед ней и терпеливо ожидали решения. Положительного, как поняла по их настрою Маша.






