Каролина
Мэри Соммер
Я не помню войну, в которой мы проиграли. Я не помню, каким был мир, когда в небе светило солнце — до того, как Боги забыли о нас. Пустота в моей душе чернее Разлома, из которого лезут чудовища, она гнетёт и разъедает... поэтому я должна вспомнить, собрать мою жизнь по осколкам вокруг того единственного, который сохранился, — с моим именем. Каролина.
Пролог
Пролог
Птицы дрожат от холода, но поют.
Ждали весну, не пришла, как обычно – врёт.
Где-то в застывшей грязи, ледяном снегу
Солнце лежит и думает, что умрёт.
Рика Иволка
Перья мёртвой птицы согревали ладонь.
Может, обойдётся ещё?
Начало зимы в этом году суровое. Силы природы будто ополчились на людей за смирение и наслали на северные провинции Мидфордии ледяной ветер, который жалил глаза и царапал душу. Прошлая зима была мягче. Так говорят… а я слушаю молча, не спорю. Мне-то откуда знать.
Я ускорила шаг, благо стёртая подошва почти бесшумно ступала по грубо вымощенному переулку. Не хватало ещё дозорным попасться: меж давно прокричал. Вот он, покосившийся дом в конце переулка – стоит отдельно от других, чтобы клиенты перекупщика или сапожной лавки случайно на него не набрели.
Между плотными шторами виднелась полоска света – узкая, как ниточка, но яркая. Так маленьким детям солнце описывают: огонёк свечи, но огромный, и когда смотришь на него, глаза щурятся, а ушам тепло.
Я постучала. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился тёмный на фоне очага силуэт. Не успела я рассмотреть хозяина, как он схватил меня за грудки и перетащил через порог.
– Садись, – велел колдун, указав на кресло возле камина. Рисковал он, конечно: не ветки, а целое бревно жёг. Столько запрещённого света заполняло комнату.
– У меня вот, – я потопталась на месте, – нашла. Наверное, умерла она, вот только… не оставлять же на дороге.
Колдун взял птицу и, едва взглянув, положил на полку над очагом. В котелке кипел какой-то отвар; аромат мяты и чабреца наполнял комнату, впитывался в одежду и щекотал мне ноздри.
– Мне нравится мята, – внезапно призналась я.
– Знаю, – бросил хозяин. – Садись.
Откуда, если даже я до этой минуты не знала? На то он и колдун. Я присела, куда велели, и без стеснения стала рассматривать его. Обычный мужчина не старше пятидесяти: высокий, хоть и сильно сутулился, сухопарый, в поношенной одежде. Из небрежно перехваченного бечёвкой хвоста торчали как пшеничные, так и седые пряди.
У меня тоже была одна такая: тонкая, над ухом. Когда удавалось задержаться у зеркала, я пересчитывала – проверяла, не прибавилось ли новых бесцветных волос. А больше и смотреть-то было не на что.
Колдун протянул мне чашку с дымящимся мятным отваром. Озябшие пальцы обожгло, но я крепче сжала их.
– И кто ты на этот раз? – Хозяин сел напротив.






