ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Россия XVIII столетия. Три девочки-подростка: дворянка, цыганка, крестьянка. Три подруги, три магии — деревенская, цыганская, дворянская (магия драгоценных камней). Обстоятельства вынуждают девочек-волшебниц сразиться с сатаною по имени Венедиктов, проживающим в блистательном Санкт-Петербурге. Враг, разумеется, будет разбит, но какие приключения произойдут с подругами прежде! Им помогут загадочный молодой священник, французский фехтовальщик, по неизвестной для него самого причине покинувший родину, новгородские купцы и бродячие цыганы. Подругам откроются тайны страшного XVI века, времен Ивана Грозного. События этого жуткого времени тайно продолжаются в просвещенном XVIII столетии! ... Действие развивается в дворянских усадьбах и монастырях, на большой дороге и на постоялых дворах, в маленьких городах и в Санкт-Петербурге, в последнем — во время большого наводнения.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Придерживая наполненный цветами передник, Нелли взбежала на поросший березками взгорок… и остановилась. Невдалеке от свежей могилы, на широком пне, сидел отец Модест. Чем-то занятый, он не увидел Нелли. А уж то, чем был он занят, не лезло ни в какие ворота. Ловко орудуя ножичком с перламутровою рукояткой, священник вырезывал из коры кораблик — самый обыкновенный, какие делают мальчишки, чтобы пускать по лужам. Казалось, кораблик необыкновенно занимал отца Модеста — лицо его было крайне озабоченным. — Что ж это, батюшка, делаете Вы в таком нечистом месте? — выпалила Нелли. Священник медленно поднял голову, скользнул живым взглядом своих ярких черных глаз по лицу Нелли, по ее рукам, вцепившимся в края передника, и печально улыбнулся. — Селяне станут теперь обходить его стороной, — вымолвил он, вновь сверкнув ножичком. — Их я не смущу. А мне надобно было хорошенько подумать здесь, маленькая Нелли Сабурова, очень хорошо подумать. Нельзя сказать, что Нелли сие разъяснение удоволило. Нечего было ему тут делать, вовсе нечего, раз не помог, когда родители его просили! И вообще священник — дурной человек! Нелли отчего-то вспомнилось вдруг, как Кирилла Иванович показывал отцу Модесту, сразу по прибытии последнего в Сабурово, перестроенную свою псарню. Нелли увязалась тогда с ними, желая поглядеть на новых щенков. С вежливым знаньем дела священник обсуждал с папенькою брыли, густоту подшерстка, толщину лап, но, когда лучшая борзая Клеопатра добродушно ткнулась холодным носом в его ладонь, Нелли приметила, как по лицу священника скользнуло выраженье брезгливости! Стоило Кирилле Иванычу отвлечься, как отец Модест вытащил из обшлага батистовый платок и тщательно отер руку. Пожалуй, одною из немногих истин, в которой Нелли соглашалась с родителями, было то, что только дурной человек может не любить собак! — Итак, батюшка, Вы сидели здесь и размышляли, — с сугубою вежливостью уточнила она. — Но помешать тебе я не хотел, прости. — Отец Модест легко поднялся. — Не сердись на меня, дитя. Легкою походкой хорошего фехтовальщика, вовсе не похожий на священника, он удалялся в сторону деревни. Небрежно брошенный кораблик валялся на земле, среди черной березовой ветоши и свежих стружек. Глава VI Июльский зной раскалил белую дорогу так, что Нелли было горячо ступать по ней в тонких туфельках. На полдороге к дому мелькнул маковым цветком сарафан: Катька. Увидя Нелли, девочка махнула рукою и помчалась быстрее. Нелли же и не подумала прибавить шаг. — А я как раз тебе навстречу. — Зачем? — Не обижайся на меня, золотце мое самоварное, — Катька сверкнула зубами в улыбке. Снова была она такою, как всегда — бесшабашной и веселой. — Право, не знаю, что на меня нашло, только никак мне нельзя было иначе.