ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Правят Севером Золотые рода. Стоит над ними кениг Вилхо. Крепок его трон клинком Черного Янгара, о котором говорят, что нет на Севере бойца лучше. И нет невесты краше, чем Пиркко-птичка, любимая дочь строптивого Тридуба. Как было не связать две нити? Велел кениг свадьбу играть, а если Тридуба не подчинится, то и гнать его из Оленьего города. И склонил голову перед волей владыки Тридуба, согласился отдать дочь за Янгара. Вот только кто знал, что у него две дочери. И одной из них не жаль. Черный Янгар Екатерина Насута Правят Севером Золотые рода. Стоит над ними кениг Вилхо. Крепок его трон клинком Черного Янгара, о котором говорят, что нет на Севере бойца лучше. И нет невесты краше, чем Пиркко-птичка, любимая дочь строптивого Тридуба. Как было не связать две нити? Велел кениг свадьбу играть, а если Тридуба не подчинится, то и гнать его из Оленьего города. И склонил голову перед волей владыки Тридуба, согласился отдать дочь за Янгара. Вот только кто знал, что у него две дочери. И одной из них не жаль. Глава 1 Слово о Черном Янгаре Глава 1 Слово о Черном Янгаре Кто не слышал о Янгхааре Каапо, прозванном Черным? О том, что зачат он был в беззаконную слепую ночь, отданную на откуп бельмоглазой Акку, богине запретных дорог и ненаписанных судеб. Темно ее лицо, а губы зашиты суровой нитью. Раз в год спускается она на землю. И нет ночи страшнее. Кто не знает, что матерью Янгара стала хааши-келмо, мертворожденное дитя, оживить которое взялась старая вельхо. Да то ли отвернулись от ведьм

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Старуха позволяет играть с этими сокровищами и, когда Пиркко устает, усаживает ее перед зеркалом.

– Ты ж моя девочка, ты ж моя красавица… – Старуха расчесывает волосы Пиркко резным гребнем, и темные кудри становятся еще темнее, а кожа, наоборот, белеет. – Есть ли на Севере девочка краше?

– Нету! – Пиркко весело.

И радостно. Ей нравится быть самой лучшей. Папа ее любит. Он привез из-за моря туфельки, шубку горностаевую и куклу большую с фарфоровым лицом, которое почти как настоящее.

– Правильно, – мурлычет старуха, и древняя трехцветная кошка, один глаз которой синий, а другой желтый, трется о ноги Пиркко. – Ты моя красавица… и всегда будешь ею.

– Как мама?

Старуха кривит губы.

– Мама твоя меня не слушала и поистратила всю красоту, высохла. Поэтому муж на нее и не смотрит.

Каждое слово что плевок. И гребень больно дергает за волосы, отчего Пиркко плачет. А старуха, спохватившись, обнимает ее:

– Ты-то будешь меня слушать.

– И буду красивой?

– Будешь, конечно, будешь, милая.

Старуха мешает травы, растирая их кривыми пальцами. Отловив на заднем дворе черную курицу, старуха зажимает ее под локтем и ловко перерезает птице горло. Курица дергается, а кровь ее наполняет чашу.

– Запоминай, милая. Красоту беречь надо. Время не обманешь, но…

Кровь, сдобренная травами, сладка, хотя пить ее немного противно.

И из-под кровати выбираются тени, ползут к кривым старушечьим ногам, тычутся в обмотанные тряпьем ступни. Старуха теней не видит, а им тоже хочется крови.

– …Но так ты долго не будешь стареть.

Пиркко делится кровью с тенями, и трехцветная кошка, выгнув спину, шипит. А Пиркко поворачивается к зеркалу, разглядывает свое отражение.

Красива она?

Нет на Севере девочки краше… И не будет.

Никогда.

И Пиркко, вскинув голову, усмехнулась.

Что ж, Черный Янгар сам выбрал свою дорогу. Она дважды предлагала ему все, а он отказался. Ради той, которая и человеком-то не была!

Почему?

– Убей их, – приказала она, и Талли, глупый Талли, который всегда был трусоват, попятился. Сбежать желает? Неужели не ясно, что от нее теперь не сбежишь?

Пиркко бросила взгляд в зеркальце, которое с собой носила. Хороша? Чудо как хороша!

Тогда почему он отказался?

Ослеп? Обезумел?

Глупец, как есть глупец. И Талли тоже, и прочие.

Огляделась Пиркко и, дотянувшись до бледного лица – раб, ничтожество, чья жизнь не стоит и медяка, – ударила наотмашь. Когти вспороли горло, и хлынула на белые одежды кейне кровь. Она же, приникнув к ране, пила, силясь утолить странную жажду.

Пила.

Сил прибавлялось.

И, рассмеявшись, Пиркко оттолкнула мертвеца.

Крови нужно много.

– Остановись, пожалуйста! – Талли все же посмел заступить ей путь, но был отброшен в сторону. Он покатился, выронив бесполезный клинок.

Предатель.

И не он один. Все кругом, на кого ни глянь, застыли в ужасе.