ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ханна Моул, старая дева на пороге сорокалетия, служит компаньонкой в богатых домах, но нигде надолго не задерживается… Почему? Просто у Ханны есть склонность открыто высказывать свое мнение, а также своеобразное отношение к правде, ослиное упрямство и слишком изощренный склад ума. Впрочем, «неудобные» стороны ее натуры отчасти компенсируются неистребимым оптимизмом и способностью черпать радость и вдохновение в обыденной жизни. Но когда Ханна возвращается в родной городок Рэдстоу и устраивается на скучную должность экономки в доме напыщенного вдовца-священника, она сталкивается с ситуацией, в которой ее уникальные способности будут не просто оценены по достоинству, но и совершенно незаменимы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это было единственное, единственное, что я хотела от вас скрыть, – личность моего бывшего любовника. Но даже это мне не удалось сохранить в тайне. Я вообще ничего не могу сохранить! О, позвольте мне уйти. Я должна. – С огромным усилием взяв себя в руки, она сменила тон на ядовито-насмешливый: – Сдается мне, ваша привязанность к одной женщине сделала вас чересчур хлопотливым, мистер Бленкинсоп.

– Боюсь, вы правы, – согласился он. – Пейте чай. Не нужно никуда спешить. Я хочу рассказать вам о другом коттедже, который мы заполучили. Он принадлежит шурину мистера Риддинга. Сам он фермер и сможет присматривать за Риддингом и помогать ему в птичнике. – Мистер Бленкинсоп смотрел в огонь, избегая взгляда мисс Моул, и не видел, как на лице у нее постепенно проступало удивление. – В деревне ему будет лучше, контора – не место для такого мужчины, и миссис Риддинг считает, что деревенский воздух пойдет на пользу ребенку. Недели через две они уедут, и их отъезд избавит меня от огромной головной боли, – закончил он с глубоким вздохом.

– Заберите у меня чашку, – сказала Ханна сдавленным голосом. – Заберите, а не то я разолью чай. Я хочу засмеяться, но не могу! – воскликнула она через мгновение. – Ох, что же со мной будет, если я больше не смогу смеяться?

– Вы устали, – забеспокоился мистер Бленкинсоп.

– Да, но не в том дело. – Ханна огляделась вокруг, ища объяснения. – Наверное, это просто не смешно, – сказала она озадаченно. – Видите ли, я думала, что вы влюблены в миссис Риддинг. И что коттедж предназначен для нее и для вас.

– Боже упаси! – в ужасе воскликнул мистер Бленкинсоп, и у Ханны снова возникло ощущение, что сердце сжалось до размеров горошины. Сэмюэл был добр к ней, как был добр и к миссис Риддинг, но вот что он на самом деле думал о любовных связях такого рода. Мисс Моул вскочила с обманчивой живостью.

– И это, – строго сказала она, – лишь показывает, как устроен мой ум. Я всех подозреваю в том, что совершила сама. Мне пора вернуться, Рут может захотеть…

– Она не может захотеть вас сильнее, чем я, – тихо сказал Сэмюэл с безошибочно узнаваемой интонацией.

Ханна застыла на месте. Пальто, которое она держала, выпало из рук, и она медленно произнесла, обращаясь к стене перед собой:

– Неправда.

– Правда, – возразил он. – Вот почему я так озаботился делами Риддингов: чтобы доставить вам удовольствие. И если вы сейчас скажете, что равнодушны ко мне…

– Да нет же! – воскликнула Ханна, улыбнувшись дрожащими губами. – Не равнодушна! Пожалуйста, только пока ничего мне не говорите.