Это было единственное, единственное, что я хотела от вас скрыть, – личность моего бывшего любовника. Но даже это мне не удалось сохранить в тайне. Я вообще ничего не могу сохранить! О, позвольте мне уйти. Я должна. – С огромным усилием взяв себя в руки, она сменила тон на ядовито-насмешливый: – Сдается мне, ваша привязанность к одной женщине сделала вас чересчур хлопотливым, мистер Бленкинсоп.
– Боюсь, вы правы, – согласился он. – Пейте чай. Не нужно никуда спешить. Я хочу рассказать вам о другом коттедже, который мы заполучили. Он принадлежит шурину мистера Риддинга. Сам он фермер и сможет присматривать за Риддингом и помогать ему в птичнике. – Мистер Бленкинсоп смотрел в огонь, избегая взгляда мисс Моул, и не видел, как на лице у нее постепенно проступало удивление. – В деревне ему будет лучше, контора – не место для такого мужчины, и миссис Риддинг считает, что деревенский воздух пойдет на пользу ребенку. Недели через две они уедут, и их отъезд избавит меня от огромной головной боли, – закончил он с глубоким вздохом.
– Заберите у меня чашку, – сказала Ханна сдавленным голосом. – Заберите, а не то я разолью чай. Я хочу засмеяться, но не могу! – воскликнула она через мгновение. – Ох, что же со мной будет, если я больше не смогу смеяться?
– Вы устали, – забеспокоился мистер Бленкинсоп.
– Да, но не в том дело. – Ханна огляделась вокруг, ища объяснения. – Наверное, это просто не смешно, – сказала она озадаченно. – Видите ли, я думала, что вы влюблены в миссис Риддинг. И что коттедж предназначен для нее и для вас.
– Боже упаси! – в ужасе воскликнул мистер Бленкинсоп, и у Ханны снова возникло ощущение, что сердце сжалось до размеров горошины. Сэмюэл был добр к ней, как был добр и к миссис Риддинг, но вот что он на самом деле думал о любовных связях такого рода. Мисс Моул вскочила с обманчивой живостью.
– И это, – строго сказала она, – лишь показывает, как устроен мой ум. Я всех подозреваю в том, что совершила сама. Мне пора вернуться, Рут может захотеть…
– Она не может захотеть вас сильнее, чем я, – тихо сказал Сэмюэл с безошибочно узнаваемой интонацией.
Ханна застыла на месте. Пальто, которое она держала, выпало из рук, и она медленно произнесла, обращаясь к стене перед собой:
– Неправда.
– Правда, – возразил он. – Вот почему я так озаботился делами Риддингов: чтобы доставить вам удовольствие. И если вы сейчас скажете, что равнодушны ко мне…
– Да нет же! – воскликнула Ханна, улыбнувшись дрожащими губами. – Не равнодушна! Пожалуйста, только пока ничего мне не говорите.






