ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он очнулся в теле воскресшего пророка. Мир вокруг — жесток и безжалостен. Здесь вера — оружие. Боль — источник силы. Теперь он Глас Йорха — повелитель культа, где страдание считается священным. Ему предстоит разобраться в чужом теле, чужой войне и чужом культе… и сделать их своими. ... Он построит империю на руинах чужой веры. Когда путь к спасению лежит через страдание — кем ты станешь на этом пути? Повелитель Янгель Влад Он очнулся в теле воскресшего пророка. Мир вокруг — жесток и безжалостен. Здесь вера — оружие. Боль — источник силы. Теперь он Глас Йорха — повелитель культа, где страдание считается священным. Ему предстоит разобраться в чужом теле, чужой войне и чужом культе… и сделать их своими. Он построит империю на руинах чужой веры. Когда путь к спасению лежит через страдание — кем ты станешь на этом пути? Глава 1 Глава 1 Тонкие ажурные снежинки, ночное небо, гул ветра. Безмятежность и холод снаружи, боль внутри. Не та боль, что приходит, когда ударяешь мизинец о косяк, а та, что выгрызает изнутри, напоминая, насколько скоротечна жизнь. Я выдыхаю, но выдох не сопровождается облачком пара.Все чувства вытесняет боль. Она наполняет меня до краёв, не давая ни думать, ни двигаться. Горловой речитатив ломает тишину. Ему вторят барабаны. Мрачный, пугающий напев нарастает,вместе с ним усиливается боль. Лучше бы я сдох. Миг – и вместо тьмы я стою в ярко освещённом круге… В моих руках огромный выщербленный меч, увитый колючей проволокой.Напротив меня – здоровенный бугай в жутк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Целый букет запахов, свойственный живущим в замкнутом пространстве людям, ударил в нос. Больше всего окружающее напоминало мне смесь загона для скота с гетто.

Местные обитатели в количестве тридцати шести человек сгрудились на небольшой очищенной от грязи и обломков площадке. Слева от нее был тот самый грязный загон, а справа – собранные из лозы и мусора лачуги. Грязные, оборванные, чумазые и покалеченные взрослые и десяток совсем мелких ребятишек в столь же плачевном состоянии. Именно из этих двух категорий и состояла толпа.

– Проклятые Наральдиты! – прошипел Аластир с непередаваемой смесью эмоций в голосе; тут была и ненависть к иноверцам, и страх, и зависть. А до меня внезапно дошло, отчего среди последователей остались либо калеки, либо дети. Все трудоспособное население налётчики отсюда вывели. По этой же причине пустует и загон для скота.

– И увидел Йорх страдания рода людского… – вещал Дорен с невысокого грязного постамента в центре площади. Я не обращал внимания на его речь, я смотрел на лица людей. Его слушали без особого энтузиазма, но слушали – это хороший знак.

– Йорх отвернулся от нас! – выкрикнул какой-то ободранный старик, одетый в лохмотья. Его особо никто не поддержал, но Дорену не хватило выдержки его проигнорировать. Для такого типа людей свойственно пытаться быть хорошим для всех.

– Неправда! Священная лоза по-прежнему приносит нам свои дары! – начал отрицать жрец. Я внутренне поморщился. Даже стоя на отдалении, я чувствовал, что эти люди хотят услышать совсем другое.

– Тогда почему пайка с каждым днем все меньше?! – не унимался старикан. Дорен же очевидно потерялся: он хватал ртом воздух, ища что ответить, и не находил.

Внезапно в толпе кто-то вскрикнул. Мгновение спустя тридцать с лишним голов повернулись в нашу с Аластиром сторону, а Дорен с явным облегчением улыбнулся.

Первожрец стукнул своим посохом в землю и проорал:

– Глас Йорха в своей милости почтил вас своим присутствием! – Голос Аластира легко перекрыл гомон толпы, и вот теперь под прицелом тридцати с лишним пар глаз оказался уже только я.

– Я понимаю вас! – произнес я, подавив приступ паники. Я оттачивал свои навыки в небольших планерках и беседах с глазу на глаз, и такое выступление перед народом было, мягко говоря, в новинку.

– Вы искали милосердие, а нашли лишь боль! – продолжил я свою речь, ориентируясь на лица своей непривычно широкой аудитории.

– Но Йорх дарует милосердие не каждому, кто пожелает, – вещал я, пока мой взгляд бегал по лицам вокруг. С внутренним содроганием я заметил, что немногие дети в толпе так же смотрят на меня, а их тщедушные тела носят на себе следы болезней. Похоже, я попал в точку: именно жажда исцеления привела людей в этот храм.