ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он очнулся в теле воскресшего пророка. Мир вокруг — жесток и безжалостен. Здесь вера — оружие. Боль — источник силы. Теперь он Глас Йорха — повелитель культа, где страдание считается священным. Ему предстоит разобраться в чужом теле, чужой войне и чужом культе… и сделать их своими. ... Он построит империю на руинах чужой веры. Когда путь к спасению лежит через страдание — кем ты станешь на этом пути? Повелитель Янгель Влад Он очнулся в теле воскресшего пророка. Мир вокруг — жесток и безжалостен. Здесь вера — оружие. Боль — источник силы. Теперь он Глас Йорха — повелитель культа, где страдание считается священным. Ему предстоит разобраться в чужом теле, чужой войне и чужом культе… и сделать их своими. Он построит империю на руинах чужой веры. Когда путь к спасению лежит через страдание — кем ты станешь на этом пути? Глава 1 Глава 1 Тонкие ажурные снежинки, ночное небо, гул ветра. Безмятежность и холод снаружи, боль внутри. Не та боль, что приходит, когда ударяешь мизинец о косяк, а та, что выгрызает изнутри, напоминая, насколько скоротечна жизнь. Я выдыхаю, но выдох не сопровождается облачком пара.Все чувства вытесняет боль. Она наполняет меня до краёв, не давая ни думать, ни двигаться. Горловой речитатив ломает тишину. Ему вторят барабаны. Мрачный, пугающий напев нарастает,вместе с ним усиливается боль. Лучше бы я сдох. Миг – и вместо тьмы я стою в ярко освещённом круге… В моих руках огромный выщербленный меч, увитый колючей проволокой.Напротив меня – здоровенный бугай в жутк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Логично, где искать исцеление, как не в храме божества милосердия?

– Йорх даровал мне видение: лишь чистые духом, войдя в клети боли, заслужат милосердие! – закончил я свою речь.

– Йорх принял на себя страдания, пойдя против воли трех! – неожиданно взвыл Аластир. – Его пытали боги! – бесновался первожрец. Я даже на секунду подумал, что он впал в новую истерику, как тогда на складе, но холодный, полный решимости и веры взгляд жреца говорил об обратном.

– А какие муки претерпели вы, чтобы просить о милосердии?!

– Нас едва не убили! – чахлый старичок, оппонировавший Дорену, похоже, униматься не собирался.

– Его пытали боги! Тело его растерзали! А дух изгнали в ледяные пустоши!

– Мне сломали руку! – поднял перекрученную и явно больную конечность старикан. Медлить было нельзя, я видел, что на старика окружающие все чаще смотрят одобрительно. Я срочно должен показать, что нельзя бросать вызов действующей системе. Он должен быть наказан. Едва эта мысль оформилась у меня в мозгу, как одновременно произошли две вещи. Зеленоватая дымка окутала первожреца, а следом Аластир резко выдохнул и метнул посох.

Увитая шипастой лозой оглобля перебила старику ногу. С диким воем он завалился на спину, а толпа вокруг него раздалась в стороны.

– Недостойный, Йорх страдал ради других! – шипел Аластир, двинувшись в сторону старика. – А ты, ничтожество, не можешь потерпеть даже ради себя!

Собравшиеся расступались перед первожрецом, однако я видел, как в их глазах страх постепенно переплавляется в ярость. Решив подстраховать жреца, я двинулся следом.

– Кто готов пострадать за него?! – рявкнул я, чувствуя, что толпа вот-вот сорвется. Ответом мне было напряженное молчание. «Передавили», – мелькнула в голове паническая мысль. А следом пришло решение.

– Никто?! Тогда это сделаю я! – произнес я и, подхватив посох Аластира, сжал его в ладонях. Шипы с хрустом просадили кожу, боль рванула разум.

– Вот! Вот Жертва! – заорал Аластир, заметив мой жест. – Глас Йорха терпит боль, чтобы этот ничтожный мог ходить! – воздел руки жрец и, не дожидаясь реакции толпы, начал петь низким горловым голосом. Его пение моментально подхватил Дорен, все еще сиротливо стоявший на постаменте. И вот к пению присоединился еще кто-то из толпы; какой-то детский голосок неумело копировал интонации взрослых. Спустя несколько секунд уже вся толпа вторила безумному жрецу.

Шипастая лоза, покрывающая посох, внезапно начала светиться в такт странно ритмичному пению. Тонкая струйка зеленоватого свечения оторвалась от нее и тонким ручейком устремилась к старику. Все это время он тихо подвывал от боли, но эти звуки тонули в пении толпы. С отвратительным хлюпающим звуком кости ноги старика встали на свои места. Старик издал глухой стон, и пение внезапно прервалось.