Проще всего дать таким людям выговориться; нередко высказавшись, они понимают, какую чушь несли все это время.
– Они оскорбляют Йорха своим невежеством! – продолжила гнуть свою линию Кейра, но я видел, что она выдохлась. Не предоставив ей конфликта, я выбил почву у нее из-под ног, а значит, можно начинать проталкивать ей в голову правильное восприятие ситуации.
– Так в чем проблема? Не ты ли сетовала на упадок веры у последователей? – поинтересовался я мягко, однако за этой мягкостью крылась ловушка, и я хотел, чтобы она это поняла.
– Я, но… – начала было она, но я прервал ее взмахом руки.
– Не ты ли говорила, что не можешь набрать среди последователей и неофитов новых посвященных?
– Но…
– Без всяких «но»! Я обеспечил тебе приток верующих, пользуйся этим! – терпение мое начало истощаться.
– Но… – не унималась Кейра.
– Или ты не способна обучить их путям боли? – поинтересовался я тихо. Кейра вспыхнула. Несколько секунд она хватала ртом воздух, пытаясь подобрать слова.
– К вечеру жду от тебя отчет о том, сколько последователей захотели стать посвященными боли! – подсек я ее, не давая опомниться.
– Да, повелитель, – склонила голову Кейра. Во взгляде ее читалось не поражение, но понимание, как она может послужить Йорху.
Покинула мои покои она так же внезапно, как и явилась. Проводив взглядом ее иссеченную шрамами спину, я поднялся из кресла. Позвоночник протестующе хрустнул, но боли я не почувствовал.
Так, с этим улажено. Нужно будет поинтересоваться завтра, как обстоят дела, и придумать, что делать с Дореном, – подумал я, а взгляд мой вновь натолкнулся на доспехи. По холке пробежал холодок. Подчинившись странному наитию, я коснулся кирасы. Провел пальцами по ее странно теплому металлу. На месте, где клинок чемпиона Наральда прорубил кирасу, палец ожгла боль. Одёрнув руку, я уставился на подушечку пальца, ожидая увидеть там кровь, но она была цела.
Тело мое по-прежнему дышало энергией, а вот разум начал давать сбои. Мерещится, наверное, – вздохнул я, отвернувшись от доспехов, лег на кровать. Взгляд мой уперся в затянутый светящейся лозой потолок. Она мерцала в странном, смутно знакомом ритме. Несколько секунд я пытался понять, откуда он мне знаком, пока с оторопью не осознал, что он в точности повторяет ритм молитвы, которую пел Аластир.
Логично, – хмыкнул я, смеживая веки. Однако сон не шел. Расслабив разум, я позволил мыслям носиться в голове бесконтрольно. Этой технике засыпания меня обучил один мой старый знакомый из прошлой жизни. Он все время повторял, что ум как мышца, и бесконечные нагрузки ни к чему, кроме травмы, не приводят.
Мысли мои прыгали с одной темы на другую. Неожиданно мне вспомнился один из молодых сотрудников, рассказывавших мне про жанр «Исекай» в курилке.






