Небесная Река окончательно утихла. В остаточном неверном свете здание выглядело зловеще. Надо отметить, что оно при необходимости могло стать своего рода крепостью, способной обороняться от врагов какое-то время – видимо, достаточное, чтобы подать сигнал барону о нападении.
Выслушав благодарности от старосты и проводив его спину взглядом, Ларт решительно постучал в дверь. Впрочем, это было лишнее, поскольку добротная, окованная железом дверь распахнулась мгновенно. Его видели и ждали.
– Ну, проходи, отшельник, – гаркнул здоровенный детина, одетый в тяжелую подбитую мехом броню. Свет лампы в его руках на миг ослепил привыкшие к мраку пещер храма глаза посвященного.
Проморгавшись, Ларт внимательно осмотрел собеседника. Массивная нагрудная пластина, явно ухоженная и покрытая защитным слоем масла, носила на себе следы как ухода, так и былых сражений. Обветренное лицо мужчины было под стать броне.
– Вы звали. Я пришел, – коротко сообщил Ларт. В ситуации, где выдать может каждое слово, он благоразумно решил количество слов сократить.
– Конечно! Заходи, гость дорогой, – улыбнулся воин, сделав приглашающий жест.
Ларт коротко кивнув, вошел вовнутрь. Десятник барона тут же закрыл дверь на засов. Ларт очутился в низком, узком и коротком коридоре, где и не развернуться-то толком. Впереди была еще одна дверь, а позади – один из людей барона.
– Бреш, открывай! Обольд ждет! – крикнул из-за спины посвященного воин, и дверь перед Лартом без скрипа отворилась.
Спокойно шагнув внутрь, посвященный боли оказался в просторной зале. Широкий деревянный стол и крепкие лавки из обработанной древесины. Выстеленный шкурами пол. Хитрая конструкция из трех ламп висела под потолком, освещая помещение.
За столом сидело четверо. Доспехов на них не было, но с крестьянами их разве что слепой перепутал, да и то не факт. Ларт слепцом не был.
– Присаживайся, гостем будешь, – улыбнулся сидевший во главе стола мужчина. Иссеченное шрамами лицо контрастировало с хитринкой в его глазах. Ларт узнал его голос – именно его он слышал в доме у старосты.
– Спасибо. Я тороплюсь, – вежливо отказался Ларт.
– Ты оскорбишь меня отказом? – прищурился десятник.
– Нет, – помотал головой Ларт, хотя, честно говоря, ему хотелось развернуться и идти. Однако, как любил говорить первожрец, «мудрый пьет из всех источников». А значит, даже эту ситуацию нужно использовать, чтобы узнать что-нибудь полезное.
– Тогда садись, преломи с нами хлеб, – смягчился десятник, не сводя с Ларта пристального взгляда.
– Благодарю, – коротко кивнул Ларт, занимая указанное место на лавке.
– Расскажи мне, отшельник, что происходит на пустошах, – начал расспросы Обольд, как только Ларт убедился, что из еды на столе остались только объедки.
– Тихо.






