Следующие полчаса я переходил от одного подростка к другому. Совесть окончательно затихла, успокоенная тем фактом, что моё вмешательство лечит шрам, превращая его в не столь уж и отвратительную татуировку. Мерный бой барабанов сопровождал каждый мой шаг, как и пульсация света в лозе на потолке.
Делая очередной надрез, я неожиданно почувствовал, что что-то не так. Меня затопило чувство отвращения, да такое сильное, будто сёрстремминг понюхал. Подросток вскрикнул от боли. А шрам на его спине начал стремительно чернеть, а кожа вокруг него вспухла красным. Крик боли моментально перерос в практически предсмертный вой.
Я отшатнулся в ужасе. Что?! Что я сделал не так?– Ты отвратителен Йорху, Колм! – возопил жрец. – Йорх отторгает тебя, ты недостоин милосердия! – добавил старикан, занося посох над бьющимся в конвульсиях ребёнком.
Сон это или нет, но смотреть, как на моих глазах человеку проломят череп (а таким дрыном, как у жреца, это, скорее всего, вполне можно сделать), я точно не буду.
Рука рванулась в сторону, перехватывая удар шамана. Я ожидал, что тяжеленный посох, увитый колючей проволокой, переломит мою сухую конечность как спичку. Ждал адской боли. И боль пришла: шипы глубоко врезались в кожу.
Однако моя сухая, немощная на вид конечность оказалась куда крепче, чем я ожидал. Посох словно влип. Было больно, но не думаю, что что-то, кроме кожи, пострадало.– Я тебе сам голову проломлю! – рявкнул я на шамана. Однако из моего горла раздался скорее скрежет. Шаман меня, похоже, понял.
Тем временем подросток перестал корчиться на полу пещеры. Обезображенная почерневшим шрамом спина перестала ходить ходуном от судорожных движений мышц.– Простите, повелитель, я совсем забыл, что Йорх помогает всем, даже тем, кто отвратителен, прячет в сердце грех неверия, – запричитал шаман в голосину. И тут же добавил мне, но едва слышным шёпотом: – Зачем, Повелитель?
Одарив жреца хмурым взглядом, я растерянно созерцал руку, в которую несколько секунд назад ударил посох. Пергаментная кожа моей конечности была разорвана. Однако вместо крови из разрывов выступила густая багровая масса. Именно масса – она накрепко заклеила разрыв и стремительно твердела. Кровь себя так не ведёт – ни у людей, ни у животных, ни у гадов ползучих, да даже у политиков она так себя не ведёт, а они, по слухам, те ещё рептилоиды!– Владыка, что делать с теми, кто не принял веру в Йорха? – спросил жрец, явно играя на публику.– Пристрой куда-нибудь, чтобы не могли навредить даже при желании, – проскрипел я. Из горла на этот раз вырвалось нечто более членораздельное, и жрец явно меня понял.
А я как истукан стоял и смотрел на потерявшего сознание пацана с изъеденной шрамами спиной.– Владыка явил свою мудрость и милосердие! – вскричал жрец.






