ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что делать, если тебе тринадцать, а вокруг творится сплошная ерунда? Аня хочет кардинально изменить свою жизнь, Варя мечтает о покое и стабильности, Кирилл вообще не думает ни о каких переменах. Но поменяться придется всем. Ведь подменыши уже вышли из леса. Одно непонятно: причем здесь таинственный трикстер Керемет? Для среднего школьного возраста. Гуси-лебеди Тая Ларина Что делать, если тебе тринадцать, а вокруг творится сплошная ерунда? Аня хочет кардинально изменить свою жизнь, Варя мечтает о покое и стабильности, Кирилл вообще не думает ни о каких переменах. Но поменяться придется всем. Ведь подменыши уже вышли из леса. Одно непонятно: причем здесь таинственный трикстер Керемет? Для среднего школьного возраста. Глава первая, в которой трындят, страдают и даже пишут стихи Глава первая, в которой трындят, страдают и даже пишут стихи Аня Сначала все вообще было хорошо. Сначала я еще не родилась. И не успела наделать глупостей. А потом как началось… И вот, к тринадцати годам – пожалуйста, дурацкие стихи, дурацкие ситуации, дурацкое разбитое сердце. Сейчас расскажу, чего уж там. Позориться так позориться . В лесу стоит избушка. В избушке спит старушка. Старушка много лет Ждет гостя на обед. Придешь – не будешь рад. Дороги нет назад. Я фыркнула. Сочинится же ерунда такая! Надо совсем другое. Про чудесную школу и любимых учителей… Если я и завтра стишок не принесу, «любимая» Юлия Анатольевна мне лично голову открутит. Я нарисовала в блокноте открученную голову. На листочке в кле

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Конечно, все позорные страницы давно были из него вырваны, и о моей вечной любви к Кириллу М. не напоминало ничего, кроме диплома «За лучшее лирическое стихотворение среди авторов в возрастной группе от 10 до 14 лет». Мне тринадцать, и ни в какую любовь я больше не верю. Все, хватит.

Нужно дописать уже эти злосчастные стихи к последнему звонку и забыть все это как страшный сон. Впереди целых три месяца. Три месяца тепла и свободы. За это время я три раза сменю прическу, два раза покроюсь шикарным загаром (потому что после первого обязательно облезу), один раз похудею (хотя мама говорит, что дальше уже некуда) и окончательно, бесповоротно – навсегда – забуду всяческих Кириллов. Пусть он потом в сентябре локти кусает.

Я попыталась извернуться и укусить себя за локоть. Сначала за правый, потом за левый. Не получилось. Вот! А у Кирилла получится. У него всегда все получается.

Зато я стихи пишу! И рисую. И вообще…

– Придешь – не будешь рад. Дороги нет назад, – выразительно продекламировала я. И даже пальцем кому-то погрозила для пущего эффекта.

Вообще звучит и правда страшновато. Ритм получился такой простенький, веселый, а смысл… Интересно, почему в голову лезет лес какой-то, старушки какие-то спящие? Лето я точно проведу в городе. Дачи у нас никогда не было, от поездки в лагерь я сама отказалась. Мама и не настаивала – тоже все эти коллективные путешествия в детстве терпеть не могла. Только ее, в отличие от меня, никто не спрашивал. Поэтому меня мама спрашивает всегда и выбор мой уважает. Вот я и выбрала сидеть в городе – в полном покое и с человеческим Интернетом. Загорать буду на городском пляже, гулять – в Городском парке. Он, кстати, постепенно переходит в тот самый лес, который мне «в голову лезет». Хм… Нет, все равно странно… Старушек знакомых у меня точно нет. Не считать же за старушку школьную библиотекаршу Ниноколавну, Нину Николаевну то есть. Я хихикнула, представив благообразную пожилую даму в покосившейся деревянной избе посреди бурелома. На Ниноколавне почему-то был пестрый сарафан, на избе – густой мох, а на буреломе… На буреломе ничего не было – в нем моя фантазия и застряла. К слову, о фантазии. Надо будет Ниноколавне эти стихи – про избушку – тоже отнести. Пусть знает, что ее любимица Анна Лебедева – поэт разносторонний и на теме невзаимной любви не зацикливается. Кстати…

«„Люблю тебя, родная школа!“ – скажу я честно без прикола», – быстро записала я. Все! Нормальная концовка! Сойдет. Бодренько так, живенько. Юлии Анатольевне понравится. Она у нас типа современная, пытается быть на одной волне с молодежью. Ага. А дурацкие стихи к дурацкому празднику все равно писать заставляет.