ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Без меня у тебя — ничего. Слышишь? Ни-че-го! Ни жилья, ни машины, ни карточки, ни работы. Ты двадцать четыре года сидела у меня на шее! ... — Ты прав, — говорю, и голос всё-таки дрожит. — Но знаешь, чего у меня ещё нет? — защёлкиваю чемодан. — Желания провести с тобой под одной крышей ещё хоть одну минуту. Впервые за двадцать четыре года ему нечего ответить. *** Мне сорок пять. Половину жизни я была идеальной женой — вела дом, растила детей, молчала, помогала мужу строить бизнес. А он…Он завёл любовницу и был уверен, что я её приму. Что никуда не денусь. А потом я встала посреди светского приёма и сказала правду. При всех. Бокалом по столу.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как будто я —

просто функция, которую отключили, и можно жить дальше.

Это больнее всего. Больнее Сашиных «сдохнешь в канаве». Больнее Ликиного смеха. Мой сын.

Мой мальчик. «Мама, ты самая красивая на свити». Двадцать лет, и от него — ноль.

Откладываю телефон. Не сейчас. Не готова.

Встаю, натягиваю мамины тапочки — смешные, розовые, с кроличьими ушами — и иду в кухню.

Мама стоит у плиты. Маленькая, сухонькая, в фартуке с надписью «Королева кухни» — подарок

Милены на прошлый Новый год. Блины шипят на сковороде, на столе уже стоит банка варенья,

сметана и чашка чая. Моя чашка. С отколотой ручкой и надписью «Лучшая дочь». Я подарила её

маме лет сто назад, на восьмое марта.

— Доброе утро, солнышко, — говорит мама, не оборачиваясь. — Садись. Блины с чем будешь?

Варенье или сметана?

— И то, и другое, — отвечаю хрипло.

Сажусь за стол. Маленькая, по сравнению с моей, кухня, в двенадцать квадратных метров.

Холодильник старенький, но не гудит. За окном — двор с тополями, детская площадка, на

которой я играла. Всё маленькое, тесное, привычное. После нашего дома с панорамными окнами —

как кукольный домик.

Но здесь пахнет блинами. А в нашем доме внезапно запахло ложью.

Мама ставит передо мной тарелку. Три блина, горячие, с кружевными краями. Садится напротив.

Смотрит. Ждёт. Не спрашивает.

— Мам, — начинаю я, — Саша…

— Я знаю, — говорит она спокойно.

— Что? Откуда?

Мама берёт свою чашку, делает глоток и кивает в сторону коридора.

— Папа с утра сходил за свежей сметаной. В магазине соседка Зинаида показала ему что-то в

телефоне. Папа пришёл, молча сел в кухне и минут двадцать сидел. Потом сказал: «Мать, я

Сорокину шею сверну».

У меня падает сердце.

— Что именно соседка показала?

Мама молчит. Потом тихо говорит:

— Анечка, ты лучше сама посмотри. Только сначала доешь блины.

Я не доедаю. Бросаю вилку и бегу за телефоном.

Открываю браузер. Набираю «Александр Сорокин» и…

Земля уходит из-под ног.

Глава 6

Глава 6

Первая ссылка: «Скандал на приёме у бизнесмена Сорокина: жена публично разоблачила

мужа-изменника». Жёлтый заголовок, крупные буквы. Фото нашего дома, снятое с улицы. Кто-то

из гостей, уходя, сфотографировал фасад. Красивый, подсвеченный фонарями.

Вторая ссылка: «Семейная драма в высших кругах: подробности домашнего скандала». Тут уже

есть фото Саши с какого-то форума — улыбающийся, в костюме, с флагом за спиной. И моё фото —

вырезанное из нашей совместной фотосессии двухлетней давности. Я на нём в белом платье,

смеюсь. Ирония.

Третья: «Любовница, дочь-соучастница и публичный позор: что произошло на закрытом приёме».

Это уже с деталями. Кто-то из гостей или обслуги слил подробности. Описан мой «тост» — почти

дословно. Упоминается Лика, Милена, имена гостей. Всё. Все грязное бельё — на первых

полосах.

Я листаю и листаю.