Вопросы?
Я смотрю на них. Мама с блинами. Папа с адвокатом. Кухня в двенадцать квадратов со старым
слишком маленьким холодильником, у которого морозилка ещё наверху, и чашка «Лучшая дочь».
Просто люди, которые тебя любят. Вот она — семья. Не бренд, не витрина, не фасад для
депутатов.
— Вопросов нет, — говорю тихо и беру блин руками. — Спасибо.
Мама качает головой.
— Только об себя руки потом не вытирай — футболку не отстираю, — ворчит мама.
Я впервые за последние сутки улыбаюсь.
Телефон на столе продолжает мигать. Журналисты. Сплетники. Чужие люди, которые хотят
отщипнуть кусочек от моей боли и скормить его подписчикам. Мне тошно от одной мысли. Я не
буду давать никаких интервью. Не буду оправдываться, не буду рассказывать «свою версию». Я
не клоун и не жертва.
Но кто-то продолжает снабжать их подробностями, и я должна узнать — кто. Потому что если
этот цирк не остановить, то Саша использует его против меня. Он уже наверняка названивает
кому-то из своих «друзей» в прессе, выстраивая свою версию событий. Версию, в которой он —
пострадавший муж, а я — сумасшедшая баба, устроившая истерику на пустом месте. Таким Макаром
меня ещё и в психушку упекут.
Беру телефон и методично просматриваю все публикации, не обращая внимания на звонки и
сообщения. Одну за другой. Глаза режет, но я читаю. Ищу источник. Стиль, детали, ракурс
подачи.
Большинство статей — рерайт одного и того же текста. Все ссылаются на первоисточник: портал
«Первая линия». Тот самый, откуда мне звонил журналист. Тот самый, который входит в
медиахолдинг Виктора Громова — человека, который вчера стоял у камина и смотрел на меня с
этой своей циничной усмешкой.
Вот, значит, кто первый раздул пожар.
Сжимаю телефон так, что пальцы белеют.
Виктор Громов. Владелец холдинга. Был на приёме, видел всё своими глазами — и вместо того,
чтобы промолчать, как приличный человек, натравил своих шакалов. Сделал из моей трагедии
контент. Из моей боли — трафик. Из моей семьи — кликбейт.
Я набираю в поисковике «Виктор Громов, медиахолдинг, адрес офиса».
Мама заглядывает через плечо.
— Что ты делаешь?
— Ищу адрес одного человека.
— Зачем?
— Чтобы объяснить ему, что моя жизнь — не контент для его помойки.
Мама молчит секунду, потом кивает:
— Надень чистую кофту, умойся и нарисуй счастливое лицо. Сейчас ты выглядишь, как
привидение.
Я поднимаюсь, чтобы привести себя в порядок и ехать в центральный офис «Первой линии». На
полпути к ванной останавливаюсь и оборачиваюсь.
— Мам?
— Что?
— Блины бесподобные.
Мама машет рукой.
— Иди давай, героиня. И не забудь причёску сделать подходящую под шапку — на улице ветер.
Глава 7
Глава 7
Офис медиахолдинга «Первая линия» занимает три верхних этажа стеклянной башни в центре
города.






