Ноги всё ещё подрагивают, но теперь уже не от страха, а от адреналина.
— Неделя, — повторяю.
— Семь дней. Ни днём больше.
Поворачиваюсь к двери. Делаю три шага и останавливаюсь.
— Виктор Андреевич.
— Да?
— Отзовите своих шакалов. Пока я работаю над вашим проектом, мне не нужны журналисты под
дверью.
Он молчит секунду, затем кивает:
— Договорились. С сегодняшнего дня «Первая линия» по теме Сорокиных не публикует ничего.
— Спасибо.
— Не за что. Это не одолжение. Это аванс.
Я выхожу из кабинета, прохожу мимо секретарши, захожу в лифт. Двери закрываются. И только
здесь, в зеркальной коробке, мчащейся вниз с двадцать третьего этажа, я позволяю себе
выдохнуть.
Руки трясутся. Всё тело трясётся. Я смотрю на своё отражение — выгляжу просто кошмарно — и
думаю: что я только что сделала? Я, Анна Сорокина — домохозяйка без опыта, без единого дня
работы за последние двадцать четыре года — только что выпросила тестовое задание у одного из
самых влиятельных медиамагнатов страны.
Я сумасшедшая.
Или нет.
Достаю из кармана мамину иконку. Смотрю на неё. Вспоминаю мамины слова: «Ты сильнее, чем
думаешь».
— Ладно, мам, — говорю вслух, и мой голос гулко отскакивает от зеркальных стен. — Проверим.
Лифт звякает. Первый этаж. Двери раздвигаются. Я прячу иконку обратно, расправляю плечи и
выхожу в мартовский холод.
У меня есть неделя, телефон с парой скачанных книг по маркетингу и абсолютная, звенящая,
пьянящая свобода.
Впервые в жизни я буду работать на себя.
Глава 9
Глава 9
Саша
Неделю назад я был хозяином жизни. Сегодня я стою перед зеркалом в собственной гардеробной
и не могу выбрать галстук.
Это звучит смешно. Галстук. Тряпка на шею. Но раньше их выбирала Аня. Я просто открывал
шкаф, а на дверце уже висел костюм, рубашка и галстук — всё подобрано, всё сочетается. Я
надевал и шёл. Не думал об этом. Вообще никогда не думал.
Сейчас передо мной три десятка галстуков, и я понятия не имею, какой из них подходит к
серому костюму. Синий? Бордовый? Вот этот, в диагональную полоску? Аня говорила что-то про
«холодные оттенки к холодным, тёплые к тёплым». Или наоборот?
Чёрт.
Беру синий. Завязываю. Узел кривой. Перевязываю. Ещё хуже.
Она всегда поправляла мне узел перед выходом — быстро, привычно, одним движением. Я даже не
замечал. Как не замечаешь, что дышишь, пока не начнёшь задыхаться.
Срываю галстук и бросаю на пол.
Без галстука. К чёрту.
В кухне пусто. То есть не пусто — домработница Света (на самом деле её зовут не Света, но
родное филиппинское имя я ни за что не запомню) приготовила завтрак. Яичница, тосты, кофе.
Всё на месте, всё правильно.
Но неправильно.
Яичница пережарена — Аня всегда говорила Свете «не отходи от плиты», а Света вечно отходит.
Кофе слишком крепкий. Тосты холодные.






