ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Без меня у тебя — ничего. Слышишь? Ни-че-го! Ни жилья, ни машины, ни карточки, ни работы. Ты двадцать четыре года сидела у меня на шее! ... — Ты прав, — говорю, и голос всё-таки дрожит. — Но знаешь, чего у меня ещё нет? — защёлкиваю чемодан. — Желания провести с тобой под одной крышей ещё хоть одну минуту. Впервые за двадцать четыре года ему нечего ответить. *** Мне сорок пять. Половину жизни я была идеальной женой — вела дом, растила детей, молчала, помогала мужу строить бизнес. А он…Он завёл любовницу и был уверен, что я её приму. Что никуда не денусь. А потом я встала посреди светского приёма и сказала правду. При всех. Бокалом по столу.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ноги всё ещё подрагивают, но теперь уже не от страха, а от адреналина.

— Неделя, — повторяю.

— Семь дней. Ни днём больше.

Поворачиваюсь к двери. Делаю три шага и останавливаюсь.

— Виктор Андреевич.

— Да?

— Отзовите своих шакалов. Пока я работаю над вашим проектом, мне не нужны журналисты под

дверью.

Он молчит секунду, затем кивает:

— Договорились. С сегодняшнего дня «Первая линия» по теме Сорокиных не публикует ничего.

— Спасибо.

— Не за что. Это не одолжение. Это аванс.

Я выхожу из кабинета, прохожу мимо секретарши, захожу в лифт. Двери закрываются. И только

здесь, в зеркальной коробке, мчащейся вниз с двадцать третьего этажа, я позволяю себе

выдохнуть.

Руки трясутся. Всё тело трясётся. Я смотрю на своё отражение — выгляжу просто кошмарно — и

думаю: что я только что сделала? Я, Анна Сорокина — домохозяйка без опыта, без единого дня

работы за последние двадцать четыре года — только что выпросила тестовое задание у одного из

самых влиятельных медиамагнатов страны.

Я сумасшедшая.

Или нет.

Достаю из кармана мамину иконку. Смотрю на неё. Вспоминаю мамины слова: «Ты сильнее, чем

думаешь».

— Ладно, мам, — говорю вслух, и мой голос гулко отскакивает от зеркальных стен. — Проверим.

Лифт звякает. Первый этаж. Двери раздвигаются. Я прячу иконку обратно, расправляю плечи и

выхожу в мартовский холод.

У меня есть неделя, телефон с парой скачанных книг по маркетингу и абсолютная, звенящая,

пьянящая свобода.

Впервые в жизни я буду работать на себя.

Глава 9

Глава 9

Саша

Неделю назад я был хозяином жизни. Сегодня я стою перед зеркалом в собственной гардеробной

и не могу выбрать галстук.

Это звучит смешно. Галстук. Тряпка на шею. Но раньше их выбирала Аня. Я просто открывал

шкаф, а на дверце уже висел костюм, рубашка и галстук — всё подобрано, всё сочетается. Я

надевал и шёл. Не думал об этом. Вообще никогда не думал.

Сейчас передо мной три десятка галстуков, и я понятия не имею, какой из них подходит к

серому костюму. Синий? Бордовый? Вот этот, в диагональную полоску? Аня говорила что-то про

«холодные оттенки к холодным, тёплые к тёплым». Или наоборот?

Чёрт.

Беру синий. Завязываю. Узел кривой. Перевязываю. Ещё хуже.

Она всегда поправляла мне узел перед выходом — быстро, привычно, одним движением. Я даже не

замечал. Как не замечаешь, что дышишь, пока не начнёшь задыхаться.

Срываю галстук и бросаю на пол.

Без галстука. К чёрту.

В кухне пусто. То есть не пусто — домработница Света (на самом деле её зовут не Света, но

родное филиппинское имя я ни за что не запомню) приготовила завтрак. Яичница, тосты, кофе.

Всё на месте, всё правильно.

Но неправильно.

Яичница пережарена — Аня всегда говорила Свете «не отходи от плиты», а Света вечно отходит.

Кофе слишком крепкий. Тосты холодные.