– Но отец, Савва и Давид не слушают меня, – горько усмехнулся он. – Никто из них не чувствует того, что чувствую я.
Я прижалась к нему, положив голову ему на грудь. Сердце билось часто от любви к этому мужчине, который нес на своих плечах груз, невидимый другим.
– Тогда жди, – сказала я тихо.
Он отстранился, удивлённо глядя на меня.
– В смысле?
– Если они считают, что опасности нет – жди. Жди, пока твои слова подтвердятся фактами. Не беги вперёд паровоза. Не рискуй без причины. Но… готовься. Тихо. Незаметно для всех. Пусть они думают, что ты согласен. А ты – будь готов.
Алан смотрел на меня долго с изумлением, с восхищением, с чем-то похожим на надежду.
– Это сумасшествие, Сафина, – прошептал он. – Что если с тобой что-то случится? Или с твоей матерью? Или…
– Но у тебя нет другого выхода, – перебила я мягко, кладя палец ему на губы. – Ты не можешь бросить вызов. Но ты можешь подготовиться. И я буду рядом.
Он притянул меня к себе крепко, болезненно и я почувствовала, как его тело наконец расслабляется в моих объятиях.
*** Алан
***
Алан
Я был поражён её словами. Сафина говорила так спокойно, так разумно как стратег. И в её логике была неоспоримая правота.
– Ты права, – прошептал я, чувствуя, как напряжение в груди наконец отступает. – Другого выхода нет.
И тогда её руки скользнули к моей рубашке – лёгкие, уверенные, полные намерения начать ночь нашей страсти. Пальцы коснулись верхней пуговицы, и я почувствовал, как дыхание перехватило.
– Ты серьёзно? – усмехнулся я, поймав её запястье. – Мы на террасе, Сафина.
– Мы у себя дома, – ответила она, и в её глазах плясали огоньки лунного света. – Остальное нас не волнует.
Пуговица расстегнулась. Затем вторая. Третья. Её пальцы двигались медленно, мучительно, и я почувствовал, как под кожей разливается жар. Когда последняя пуговица уступила, она распахнула рубашку и её ладони легли мне на грудь.
– Чёрт… – выдохнул я, подхватывая её за талию и направляя к плетёному дивану у края террасы.
Мы опустились на него скользя друг к другу. Я усадил её на свои колени, и она обвила меня ногами за поясницу. Рубашка соскользнула с моих плеч и упала на каменные плиты террасы.
Лунный свет омывал нас серебром. Ветер шелестел листьями жасмина, а вдалеке шумело море – далёкое, вечное, как наша любовь. Её волосы развевались в ночном бризе.
Я гладил её талию – кругами, медленно, чувствуя изгиб под пальцами. Мои руки скользнули ниже, к бёдрам, и одна из них нырнула между её ног. Ткань платья была тонкой прозрачной, и я почувствовал её тепло сквозь кружево трусиков.
– Мокрая, – прошептал я ей на ухо, и мой голос сорвался от желания.






