ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сафина Боцарис: След в ее жизни - анонимное интервью, которое она была вынуждена опубликовать по настоянию отца Алана. Ради его спокойного будущего она сделала шаг, о котором не может отрицать: запечатлела судьбу незнакомца, даже не зная, к каким последствиям это приведет. ... Алан Руставели: Пробираясь по следу, ведущему к мести, Алан приезжает в Россию, чтобы отомстить за смерть отца, убитого из-за того самого анонимного интервью. Он рос без родного отца, но мечтал узнать его историю. И теперь, когда перед ним стоят три девушки, одна из которых - газета, которую он ищет, Алан сталкивается с неожиданным выбором. Стоит ли ему продолжать охоту за местью или отпустить ненависть ради любви и понимания того, что скрывается под масками?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Но отец, Савва и Давид не слушают меня, – горько усмехнулся он. – Никто из них не чувствует того, что чувствую я.

Я прижалась к нему, положив голову ему на грудь. Сердце билось часто от любви к этому мужчине, который нес на своих плечах груз, невидимый другим.

– Тогда жди, – сказала я тихо.

Он отстранился, удивлённо глядя на меня.

– В смысле?

– Если они считают, что опасности нет – жди. Жди, пока твои слова подтвердятся фактами. Не беги вперёд паровоза. Не рискуй без причины. Но… готовься. Тихо. Незаметно для всех. Пусть они думают, что ты согласен. А ты – будь готов.

Алан смотрел на меня долго с изумлением, с восхищением, с чем-то похожим на надежду.

– Это сумасшествие, Сафина, – прошептал он. – Что если с тобой что-то случится? Или с твоей матерью? Или…

– Но у тебя нет другого выхода, – перебила я мягко, кладя палец ему на губы. – Ты не можешь бросить вызов. Но ты можешь подготовиться. И я буду рядом.

Он притянул меня к себе крепко, болезненно и я почувствовала, как его тело наконец расслабляется в моих объятиях.

*** Алан

***

Алан

Я был поражён её словами. Сафина говорила так спокойно, так разумно как стратег. И в её логике была неоспоримая правота.

– Ты права, – прошептал я, чувствуя, как напряжение в груди наконец отступает. – Другого выхода нет.

И тогда её руки скользнули к моей рубашке – лёгкие, уверенные, полные намерения начать ночь нашей страсти. Пальцы коснулись верхней пуговицы, и я почувствовал, как дыхание перехватило.

– Ты серьёзно? – усмехнулся я, поймав её запястье. – Мы на террасе, Сафина.

– Мы у себя дома, – ответила она, и в её глазах плясали огоньки лунного света. – Остальное нас не волнует.

Пуговица расстегнулась. Затем вторая. Третья. Её пальцы двигались медленно, мучительно, и я почувствовал, как под кожей разливается жар. Когда последняя пуговица уступила, она распахнула рубашку и её ладони легли мне на грудь.

– Чёрт… – выдохнул я, подхватывая её за талию и направляя к плетёному дивану у края террасы.

Мы опустились на него скользя друг к другу. Я усадил её на свои колени, и она обвила меня ногами за поясницу. Рубашка соскользнула с моих плеч и упала на каменные плиты террасы.

Лунный свет омывал нас серебром. Ветер шелестел листьями жасмина, а вдалеке шумело море – далёкое, вечное, как наша любовь. Её волосы развевались в ночном бризе.

Я гладил её талию – кругами, медленно, чувствуя изгиб под пальцами. Мои руки скользнули ниже, к бёдрам, и одна из них нырнула между её ног. Ткань платья была тонкой прозрачной, и я почувствовал её тепло сквозь кружево трусиков.

– Мокрая, – прошептал я ей на ухо, и мой голос сорвался от желания.