ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Хотя на сказках Евгения Шварца выросли целые поколения читателей и зрителей, личность их автора долгое время оставалась в тени. Его биография, вобравшая в себя многие события ХХ века, лишь недавно стала предметом изучения, и писатель Михаил Кунин предпринял новую попытку осветить ее малоизвестные детали и «белые пятна», раскрывая попутно обстоятельства создания таких шедевров, как «Тень», «Снежная королева», «Дракон», «Обыкновенное чудо». К герою книги полностью относится то, что сам он когда-то написал о другом великом сказочнике, Хансе Кристиане Андерсене: «В ответ на гонения и брань создал он удивительный, прозрачный, добрый сказочный мир… Его сказки ничем не походили на те, чисто условные, излишне волшебные, где и чудо – не чудо, потому что всё может случиться. Его сказочный мир был неразрывно связан с действительной жизнью, с его временем, народом, страной».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После его ухода театр находился в состоянии упадка – сборов практически не было, и театр оказался на грани выживания. Немедленно по возвращении Акимов начал срочные репетиции нескольких беспроигрышных, с его точки зрения, постановок. Одной из них был спектакль «Обыкновенное чудо», режиссером-сценографом которого был сам Николай Павлович. Премьера состоялась 30 апреля. «Вчера была у меня премьера “Обыкновенного чуда” в Комедии, – писал Шварц, который не раз бывал на репетициях акимовского спектакля, если позволяло здоровье, а в марте 1956 года был назначен членом худсовета Театра комедии. – Видел я пьесу и позавчера – первый прогон, последняя открытая генеральная репетиция. Великое дело, когда актеры верят в пьесу. Акимов деликатнее и осторожнее, чем когда бы то ни было. И зал верит мне, театру, Акимову. Для всех этот спектакль – признак радости. Признак возвращения прежней Комедии… А спектакль прошел хорошо, но не отлично. Акимов в каком-то бешенстве деятельности… Меня радовали все актеры на комнатных прогонах. А как вышли на сцену, испытываю я страх и напряжение. Впрочем, вечерняя публика слушала с напряжением, много смеялись, непривычная форма никого не смутила. Но есть нечто до такой степени несовпадающее в Акимове со мной, а во мне с его умом из небьющегося стекла, крайне ясным, режущим и вполне несгибающимся, и светом без теней, что так и должно было выйти. А я человек туманный… Но иногда шевелится смутное ожидание радости. Привычное с детства до сегодня… Я подарил ему экземпляр пьесы три года назад. Он вполне мог поставить ее в Театре Ленсовета, но и не заикнулся об этом. Таинственно молчал, а я понимал, что она не нравится ему. Но вот в Москве поставил Гарин, вопреки мнению руководства, показав половину пьесы, и убедил противников. Акимов вернулся в Театр комедии, и тут – всё же с легким сомнением – решился. Всё как будто хорошо. Но не отлично. На пьесу словно надели чужой костюм. Или на постановке пьеса сидит, как чужое платье. Но жаловаться грех. Всё пока благополучно… На душе скорее спокойно – чувствую, что живу…» Николай Акимов вспоминал впоследствии, что спектакль «Обыкновенное чудо», ориентированный первоначально на вечерние, «взрослые» показы, оказался интересен и детям, поэтому его пришлось включить и в утренний репертуар. Рассказывали, что заядлые театралы ездили в Ленинград хотя бы на один день, чтобы увидеть акимовский спектакль, и сразу после его окончания ночным поездом возвращались домой. В целом сценический успех «Обыкновенного чуда» значительно превзошел ожидания автора, а сама пьеса стала первым крупным произведением Шварца, театральные постановки по которому никогда не попадали под запрет.