ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нельзя любить. Нельзя никому открывать свое сердце… Эта книга о трудной судьбе Пелагеи, родившейся в дореволюционной России, в семье однодворцев. Цепляющая за сердце история главной героини раскрывает читателю трагедию утраченной любви и заставляет прочувствовать все жизненные перипетии, в которые попадает Пелагея: революция, раскулачивание, личная трагедия, война… Готовы ли вы ощутить реальность так, как переживала ее главная героиня книги? Книга основана на реальных событиях. Лонг-лист Российской литературной премии в номинации «Писатель года по версии альманаха Российский колокол». Лонг-лист Московской литературной премии Биеннале 2024.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Семью сначала робко, а потом уже во всеуслышание предлагалось раскулачить. В результате было решено пока выслать только Дмитрия, как самого строптивого из семейства.

Ночью в дверь дома Шаховых громко постучали. Мать не спала, не раздевалась, так и сидела у иконы, ожидая незваных и страшных гостей. Полночи она молилась, чтобы ее семью не постигла страшная участь. За сына она мало волновалась, так как знала, что есть ему, где спрятаться. А вот они тут остались совсем беззащитные.

– Открывай, Прасковья! – закричал Федор. Он был во главе этой антикулацкой кампании в их селе.

– Не кричи, спим мы. Чего ночью приперся? – Прасковья старалась не подать вида, что она в курсе того, зачем явился к ним Федор.

– А ты открой и увидишь.

Прасковья перекрестилась и открыла дверь. В дом ввалились пятеро. Они шумно переговаривались и озирались по сторонам.

– Не кричите! Пелагея на сносях. Еле уснула. Чего надо?

– Митька где? – спросил Федор.

– Нет его, гуляет где-то.

– Что? Жена беременная, а он по бабам пошел? – засмеялся Федор.

– А не твое это дело.

– Где искать его? Говори. Приказ по его душу имеется. Высылают сыночка твоего! – громко проговорил Федор, и все засмеялись. – Отгулял свое. Теперь в Сибири гулять будет. Вань, не знаешь, в Сибири бабы есть? – спросил Федор у рядом стоящего мужика и громко рассмеялся.

– Сказала я, что не знаю. Мне он не докладывает, куда идет, – ответила Прасковья.

– Пелагею буди.

– Зачем это? Она вам не нужна, вот и не трогайте ее. Пусть спит.

В этот момент дверь комнатки открылась, и вошла Пелагея. На ее лице не было ни капли следа от сна. Она была бледная и еле стояла на ногах.

– Выписка из протокола собрания членов колхоза «Путь к социализму» деревни Круглое от июля 1930 года. Согласно Постановлению Политбюро ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации» и списку кулаков второй и третьей категорий, составленному с учетом рекомендаций деревенских активистов, Шахов Дмитрий Егорович, относящийся к кулакам второй категории, за то, что имел жнейку и другие сельхозмашины, за трех лошадей и за то, что сын кулака, подлежит выселению из села Круглое Тульской губернии в Сибирь незамедлительно. Семье на первое время оставить только самое необходимое, а все остальное их имущество конфисковать и передать в неделимый фонд колхоза, – зачитал документ Федор.

– Ах вы, ироды проклятые! Чем я детей кормить буду? Какие три лошади? Двоих давно уж отдали! – запричитала Прасковья. – Нет у меня ничего. Все уже забрали. Нечего мне вашему колхозу давать! И сына вы моего не найдете! Так вот!

– Мужики, начинайте, – скомандовал Федор.