Люди приходят туда молиться каждое утро и вечер, а они всех гонят назад, даже стрелять удумали. Ладно, тебе плохо, а я тебя страшными историями кормлю. Как же дальше жить?
– Не знаю. У нас забрали все необходимое. Даже девочек нечем кормить: козу и всю живность увели. Рожала с чужими тряпками, Прасковья бегала по деревне, собирала. Федор прыть свою показывал тут, пыль аж столбом! Власть, говорит, я!
– Так это он окаянный власть? Пес он, а не власть. Митя этому псу хвост открутит когда-нибудь.
– Не открутит, Аннушка, теперь уже не открутит. Митя- беглый кулак, а тот властвует.
– Ну, это мы еще посмотрим! А за дочек не переживай. У нас козочка осталась, я буду молочко носить тебе. И что еще нужно, ты говори.
– Спасибо, сестренка. Ты рада, что замуж идешь?
– Да и рада, и нет. Андрей хороший, статный. А детей много не хочу.
– У вас любовь, у вас все будет по-другому.
– А почему у вас не так? Дмитрий же любит тебя.
– Я его не люблю.
В дверь заглянула свекровь и сказала, что Полю видеть хотят.
– Кто хочет? Не пускай к ней никого. Она родила только что. Ей покой нужен. Так и скажи, – сказала Аннушка.
– Там Настасья. Она плачет постоянно. Просит за ради Бога ее к тебе пустить.
– Настасья? И тут она меня в покое не оставит! Что ей надо?– спросила безразличным тоном Поля.
– Говорит, что только тебе скажет.
– Скажи, что не до нее мне, спать буду.
– Хорошо, Полюшка, все скажу, как есть. А ты и правда, поспи, тебе силы набирать нужно.
Поля проснулась к вечеру. Свекровь снова зашла, присела на кровать и погладила Полю по голове.
– Дочка, выслушай Настю, не уходит она. Так и просидела до вечера у нас на завалинке.
– Что ей нужно?
– А не говорит она никому, только к тебе просится. И я тебе скажу, что с ней беда приключилась.
– Какая беда?
– То ли ослепла, то ли заболела, не пойму. Странная она. И мать с ней тут. Она ее и привела.
– Хорошо, скажи, пусть зайдет.
Поля не испытывала сейчас жалости ни к кому, включая себя. Слушать любовницу своего нелюбимого мужа она не хотела. В памяти всплыли события прошлой ночи. Она поняла, что скоро ей придется уехать из своего дома, из родной деревни в неизвестный город. В Ефремове она была лишь раз, когда случилась беда с рукой, и отец возил ее в больницу. Ее пугала эта неопределенность. Кто должен был им помочь, она тоже не предполагала.
Шторка немного покачнулась, и свекровь ввела Настасью, придерживая ее за локоть.
– Пелагея, здравствуй. Мама сказала, что девочка красивая родилась! Я рада за вас с Дмитрием.
– Наверное, за Дмитрия ты рада больше всего, – сквозь зубы ответила Поля. – Хотя, нет, он же мальчика хотел. Ты лучше знаешь.
– Я пришла поговорить с тобой, не ругаться.
– Зачем пришла? Говори и уходи, не благо мне, как видишь.
– Я ведь прощения пришла просить у тебя. Простишь?
– Нет у меня такого права прощать, Бог простит.






