А Душа искушала Рыбака злом вновь и вновь, нашептывая об ужасных вещах, и все же не сумела превозмочь силу его любви.
Прошел год, и подумала Душа: «Прельщала я хозяина своего злом, однако любовь его оказалась сильнее. Попробую же теперь соблазнить добром, и тогда, вероятно, пойдет он со мной».
Заговорила она с Рыбаком:
– Рассказывала я тебе о радостях, что предлагает наш мир, однако остался ты глух к моим уговорам. Позволь же теперь поведать о страданиях, – возможно, на сей раз ты ко мне прислушаешься. По правде говоря, страдание повелевает миром; избежать его никому не удастся. Одним нечем прикрыть наготу, другим не хватает хлеба. Есть в мире нашем вдовы, что имеют одежды из алого шелка, есть вдовы, что носят рубище. Блуждают в топях прокаженные, и всякий из них другому враг. Бродят по дорогам нищие, и пуст их карман. Гуляет по улицам городов Голод, а у ворот стоит Чума. Давай же отправимся в путь, исправим несправедливость, положим предел страданиям людским. Какой прок тебе оставаться здесь, взывая к любимой, коль не отзывается она на твой зов? Что такое, в сущности, любовь, чем ты так дорожишь?
И на эти речи не ответил Рыбак – такой силой обладала любовь его. Каждое утро звал он Русалочку, выкликал ее и в полдень, и ночью. Так и не поднялась она из глубин навстречу Рыбаку. И не показалась ни разу, хоть искал он любимую и в реках, впадающих в море, и в лощинах, заполненных приливной волною. Искал по ночам, когда окрашивается море в фиолетовый оттенок, и в предутренних сумерках, когда сереет его поверхность.
Прошел еще год, и как-то ночью сказала Душа Рыбаку, когда сидел тот в одиночестве в плетеном своем домике:
– Что ж! Завлекала я тебя злом, соблазняла добром, однако любовь твоя оказалась сильнее моих посулов. Не стану я более прибегать к искушениям, молю лишь об одном: допусти меня в свое сердце, и буду я вновь с тобою одним целым, как раньше.
– Как пожелаешь, – согласился Рыбак, – ведь в те дни, когда странствовала ты без сердца, пришлось тебе многое выстрадать.
– Увы! – вскричала Душа. – Не могу найти я входа, замкнуто сердце твое в оболочку любви.
– И все же мне хотелось бы тебе помочь, – вздохнул Рыбак.
Едва произнес он эти слова, как в море раздался скорбный вопль – так кричит Морской народ, когда умирает одно из созданий подводного мира. Вскочил Рыбак, выбежал из хижины и бросился к берегу, на который стремительно накатывались черные волны, неся с собою ношу, что была светлее серебра. Белая, как пена морская, покачивалась она на гребнях, будто сорванный и выброшенный цветок. Наконец забрал прибой ношу у волны, а зыбь прибрежная приняла ее, и увидел Рыбак у ног своих мертвое тело Русалочки.
Рыдая, сраженный страшной болью, бросился он на колени. Целовал ледяные алые губы, перебирал янтарные волосы.






