– О чём речь?
– Ваш фонд «Зелёные крылья» за последние пять лет помог восстановить три заповедных зоны, организовал обучение для сотен детей из племён йруков и вайросов, а ваша программа по защите кристальных лесов… – он делает паузу, – Сана, вы сохранили Бейрос и это огромная ваша заслуга. И мы хотим это отметить.
Я молчу.
Не потому, что мне нечего сказать. А потому что в горле вдруг стало тесно.
– Когда? – наконец спрашиваю.
– Через две недели. В День основания колонии.
За моей спиной раздаётся топот ног – Архип врывается в комнату, весь перепачканный в земле, с сияющими глазами.
– Мам, смотри! Я нашёл новый вид жука!
Он протягивает ладошку, где сидит крошечное перламутровое создание, переливающееся всеми цветами радуги.
Министр на голограмме улыбается.
– Кажется, у вас важные дела, – говорит он.
– Самые важные, простите, – соглашаюсь я, с улыбкой, глядя на сына.
– Тогда до связи. И… поздравляю, Сана.
Голограмма гаснет.
Я опускаюсь на колени перед Архипом.
– Покажи-ка мне этого жука.
– Он красивый, да? – шепчет он, будто боится спугнуть.
– Очень.
А потом слышу шум подлетающего аэролёта. Это Кир. Архип тут же забывает про жука – его глаза загораются, когда он слышит знакомый гул двигателей.
– Пап прилетел! – кричит он и, не дожидаясь ответа, бросается к выходу, оставляя за собой след из пыли и восторга.
Я иду следом, поправляя платье, и чувствую, как сердце бешено колотится. Двадцать лет вместе, а всё равно – как в первый раз.
Площадка перед домом освещена закатным светом. Розовые облака плывут низко, будто касаются крыльев приземляющегося аэролёта. Дверь открывается – и первым выходит Леон.
Мой мальчик. Уже не мальчик.
Высокий, широкоплечий, в форме офицера колониальной гвардии. Улыбка – моя, а вот взгляд – отцовский. Тот же стальной оттенок, та же уверенность.
– Мама!
Он делает несколько шагов – и вдруг подхватывает меня на руки, кружит, смеётся.
– Леон, ну что ты! – хлопаю его по плечу, но сама смеюсь.
– Соскучился, – опускает он меня на землю и целует в макушку. – Ты же знаешь, как я люблю это делать.
А потом из тени аэролёта выходит он.
Кир.
Мой маршал. Мой муж.
Пятьдесят пять лет.
Но если бы не пара морщин у глаз, если бы не седые виски – я бы поклялась, что время над ним не властно. Бейрос даровал нам это. Его пыльца, его воздух – они будто законсервировали в нём силу, ту самую, что когда-то покорила меня.
Он в простой рубашке, закатанной по локтям, в тёмных брюках. Никакого официоза. Домашний Кир. Самый любимый.
– Ну что, встретили как следует? – его голос, низкий, чуть хрипловатый, обволакивает меня, как тёплое одеяло.
– Пап, смотри, что я нашёл! – Архип тут же вцепляется в его руку, тыча пальцем в жука, который, похоже притомился и замер, прикидываясь мёртвым.
Кир хмурится, но в глазах – смех.






