ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Ты пожалеешь, что отказала мне. Сама будешь умолять взять тебя, чтобы облегчить Жгучую Хворь. А пока… наслаждайся болью, — старик-инквизитор запросил слишком много.И если я не подчинюсь, меня ждёт клеймо, запечатывающее болезнь и обрекающее гореть изнутри. Но что за маг вдруг появляется в покоях, когда терпеть приступ больше нету сил? ... Он выпивает Хворь через… такой горячий поцелуй! А потом исчезает, пообещав вернуться и спасти. … мне уже кажется, что я влюблена. Только маг скрыл от меня истинный облик, и не сказал, что он — орк! А я их ненавижу, ведь орки похитили мою сестру.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ты хочешь, чтобы вся моя помощь доставалась только тебе, Китти? Мне нравится, как ты ревнуешь, моя маленькая собственница, — он перебирает пухлой ладонью по покрывалу, как будто играет – «шагает» указательным и средним пальцами по шёлковой простыне.

Шаг, ещё шаг.

Медленно, неотвратимо, они сокращают расстояние между нами.

Я замираю, как мышь под взглядом змеи, следя за этим жутким представлением.

Когда пальцы добираются до края покрывала, которым я прикрываюсь, его рука резко сжимается в кулак, хватает ткань, и с силой дёргает покрывало на себя.

Но я так вцепилась пальцами в край ткани, что ему не удаётся её вырвать. Только треск, всё-таки уцелевшего покрывала застревает в ушах, режет по натянутым нервам.

Инквизитор улыбается ещё приторнее. Сытый кот, загнавший добычу в угол. Он наслаждается игрой? Предвкушает? Вопрос времени — когда он доберётся до моего тела…

— Будь послушной, Китти, и я, возможно, даже возьму тебя в жёны. Ты станешь хозяйкой этого замка, а не одной из многих.

— Мне не нужна такая «честь», — шепчу пересохшими губами я.

Инквизитор же продолжает, будто не слышит меня.

— Дитя моё, это моя жертва. Мои намерения чисты. Близость — это не похоть, как ты, верно, подумала. Это единственный способ заземлить твою болезнь, вытянуть пожирающий тебя жар в себя. Я приму твою боль. Я, сильный маг, жертвую собой ради других.

— Вы помогаете только молодым и красивым, — парирую я, обретая толику уверенности. — На юродивых и некрасивых ваша жертва почему-то не распространяется.

— С этой болезнью долго не живут, ты же знаешь. До старости никто не доживает, — он пожимает плечами. — А что до красоты… Красота и юность содержат в себе больше силы. Сильный огонь требует сильного сосуда для усмирения. Зачем мне тратить свою магию на слабые, гаснущие искры?

Его логика отвратительна и непробиваема.

Инквизитор снисходительно обводит взглядом мою роскошную тюрьму.

— И эти серебряные оковы… ты думаешь, это для мучения? Нет. Это милосердие. Они не дают твоей силе разрушить всё вокруг во время приступа. И они, между прочим, из чистого серебра! Это дорогой артефакт.

Так вот какие артефакты использует знать! Они не помогают больным. Они просто запирают болезнь, чтобы Жгучая Хворь пожирала их изнутри, не могла вырваться наружу и навредить. А облегчают они страдания больных… Боги! Что это за мерзкий способ…

А у меня ещё никогда не было мужчины. Я боюсь. И точно не хочу, чтобы моим мужчиной стал старикан-извращенец.

Вот, если бы им стал… ночной гость. А ему не повредит мой огонь? Но он же выпил мою боль через поцелуй. Наверное, он тоже маг, и не слабее инквизитора.

Боги! О чём я только думаю? Разве можно вот так, отдать своё тело, пусть и за тем, чтобы получить облегчение во время приступа, пусть даже и ночному незнакомцу? Но нет.