Я всматриваюсь в Найтфелл, пересчитывая караваны и изучая толпу. Даже если Стеллан не расскажет мне, с чем он столкнулся, довольно скоро… я узнаю это сама.
Я выживу в Отборе.
Я пройду сквозь те врата.
Я обязана.
И тогда я своими глазами увижу всё то, что должно было остаться скрытым. Я увижу Старсайд — мир, породивший тысячи легенд.
— Я сделала это, — повторяю я, на сей раз вслух, глядя в ту сторону, где когда-то стоял мой дом. Я чувствую неумолимую тягу к нему; боль и утрата зияют в моей душе открытой раной, словно часть меня всё еще там, стоит на коленях среди того пепла. — Я сделала это ради тебя.
Я бросаю последний взгляд на фреску, на мир, который когда-то существовал, и начинаю долгий путь вниз.
Улицы теперь забиты людьми — путешественниками, уже успевшими налакаться дешевого эля. Я иду в обход, через древнее кладбище, вдоль ряда заброшенных домов с провалившимися крышами, выцветшей обшивкой и давно выбитыми окнами. Каждый из этих соседей собрал вещи и уехал в разгар засухи в поисках еды и воды.
Я до сих пор помню, как годы спустя находила их караваны на дороге — разграбленные телеги. Их скелеты. Дети…
Я проскальзываю через задний ход, надеясь, что Стеллан в кузнице и не услышит меня, но натыкаюсь прямо на него: он ждет у самой двери, будто знал, что я струшу входить через парадную.
Стеллан тут же замечает мой рюкзак. Затем его взгляд встречается с моим. Я вижу в его глазах боль — он понимает, что я планировала это давно.
Я задираю подбородок:
— Не трать слова попусту. Я не передумаю.
Я пытаюсь пройти мимо, но он делает шаг в сторону, преграждая мне путь.
И тогда я замираю на месте, вынужденная выслушивать все мыслимые причины, по которым мне не стоит завтра утром уходить со Стражем. Все способы, которыми я могу погибнуть. Он расписывает всё это передо мной так, будто моя смерть неизбежна, при этом старательно избегая любых подробностей, которые могли бы принести реальную пользу. У него наготове список из десятков пунктов о моей прискорбной неподготовленности, и он отметает каждое моё возражение.
Но часы споров — ничто по сравнению с десятью годами ненависти. Это всё равно что бить дешевым металлом о сталь Старсайда: он лишь разлетается на тысячу острых осколков.
В конце концов я всплескиваю руками:
— Послушай. Я иду. Ты не сможешь меня остановить. И нет смысла тратить наши последние мгновения на ссоры.
«Последние мгновения». Я имела в виду последние часы перед тем, как Страж постучит в нашу дверь и погрузит меня в повозку, которая повезет меня на восток к королевскому замку, но я вижу, как в глазах Стеллана снова вспыхивает тревога, и жалею о выборе слов.
Словами мы никогда не владели в совершенстве. Мы могли днями не разговаривать друг с другом вовсе. Нашим языком всегда был язык плавки и ковки металла.






