Поэтому я возвращалась сюда каждый день в течение нескольких недель, сдвигая камень, преграждавший доступ к цвету, буквально по дюймам, пока, наконец, он не поддался, открыв моему взору пейзаж.
Я мгновенно узнала зазубренный горизонт, образованный горной цепью, похожей на зазубренный клинок. Я видела его не раз.
Здесь.
Я вытянула шею, заглядывая за стену, и увидела те же очертания. Это… была древняя картина с тем же самым видом. Но с тем же успехом на ней могло быть изображено совершенно другое место.
Потому что, если на этом рисунке всё пестрело зеленью и синевой — лесами, реками и долинами, тронутыми цветением…
То теперь я взираю на бесконечную грязь и пепел.
— Почему на той стороне осталась вся магия? — спросила я маму, когда мне было восемь лет, пока она расчесывала мне волосы (это был наш ежевечерний ритуал).
— У нас есть своя собственная магия, — ответила она, осторожно распутывая колтун.
— Правда? — спросила я, во все глаза глядя на неё через зеркало.
Она кивнула:
— У нас есть магия теплых носков, карточных игр у очага по вечерам, магия смеха и любви.
Я нахмурилась
— Это не магия. — Я бы гораздо больше хотела иметь дракона или волшебный меч из историй, которые она рассказывала перед сном. Тех самых, что ей когда-то рассказывала её мать.
— Это единственная магия, которая имеет значение, — сказала она.
Тогда я ей не поверила. Верю сейчас, когда уже слишком поздно.
С кряхтением я поднимаюсь на ноги, сапоги скользят по обломкам. Я прохожу вглубь руин, затем пролезаю между двумя обрушившимися стенами и запускаю руку глубоко в щель, пока мои пальцы не касаются ткани.
Я осторожно вытаскиваю свой покрытый пылью рюкзак.
У меня ушли годы на то, чтобы накопить достаточно денег, вырученных за сбор утиля, на эту простую сумку и всё, что в ней лежит: фляга для воды, кусок мыла, несколько полосок ткани для перевязки, иголка с ниткой, лоскуты и одна-единственная золотая монета, на которую я выменяла всё мало-мальски ценное. Это всё, что я смогла раздобыть, и мои лучшие догадки о том, что может понадобиться в пути.
Догадки — это всё, что у меня есть. Подготовка для любого, кто не является наследником Великого Дома, почти бессмысленна. Когда ворота закрылись, со всех наших книг о «той стороне» магическим образом исчезли чернила.
Все стихи исчезли. Все картины лишились красок, превратившись в пустые холсты.
Остались только истории, передаваемые из уст в уста, и я не сомневаюсь, что со временем истина в них исказилась. Всё, что у нас есть — это мифы и легенды. Даже наши знания о богах обрывочны.
Но наследники, чьи предки проходили Квестраль… у них есть самая свежая информация.
Если я смогу каким-то образом убедить Стеллана рассказать мне то, что он знает, тогда эти знания будут и у меня.






