ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сотни лет назад жестокая война расколола одну землю на две. Старсайд — это царство магии и бессмертных, потомков богов, живущих в мире, переполненном силой. Штормсайд — место, где смертные сражаются за крохи этой магии. Каждые пятьдесят лет врата между мирами открываются, и пятидесяти претендентам позволяется отправиться в опасное путешествие по Старсайду, чтобы добраться до источника магии, способного исцелять, даровать богатство или продлевать жизнь. У каждого есть своя причина участвовать, но у Арис только одна — месть. В детстве богиня сожгла её деревню, убив её семью. Арис не нужна магия богов — она собирается их уничтожить. ... Но сначала ей нужно выжить в Отборе — смертельно опасном состязании короля, где выбирают тех самых пятьдесят претендентов. Арис — сирота и ученица кузнеца, у неё нет превосходного оружия, как у наследников Великих Домов. Но величайшие мечи — те, что заключают в себе силу — не передаются и не покупаются, их завоёвывают. И когда Арис обретает такой меч, она становится не просто участницей… а целью. Пройти через врата — лишь начало. Старсайд куда опаснее, чем кажется. Древние существа, магические звери и жаждущие крови бессмертные — уже достаточно страшны, но есть и новая угроза, которой боятся даже бессмертные: нечто, поднимающееся из-под земли по ночам. С мечом, за который многие готовы убить, Арис не может доверять никому. Особенно Харлану Рейкеру — беспощадному и загадочному королевскому стражу, который предал её много лет назад… и который теперь может стать ключом к её выживанию. Но у Арис есть тайна, связанная со смертью её семьи. И когда она раскроется, даже боги не смогут остановить то, что грядёт…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я не останавливаюсь, пока не достигаю знакомого участка светло-коричневой земли у подножия холма, к которому прихожу почти ежедневно, и начинаю подниматься по выветренным каменным ступеням.

Паника всё еще разливается в груди; мое тело словно не понимает, что опасность миновала. Сердце сбивается с ритма. Я спотыкаюсь, но вовремя прихожу в себя, ослепленная вспышками воспоминаний о резне: скрежет металла, обмякшие тела, кровь, окрашивающая землю в багровый, и кожа, сползающая с костей в языках пламени. Я стискиваю зубы, загоняя эти образы в темные углы сознания и стараясь не подвернуть лодыжку. Я выжила во всем этом кошмаре не для того, чтобы меня прикончили полуразрушенные ступеньки.

Чтобы отвлечься, я принимаюсь вытаскивать шпильки и прятать их в карманы. В кузнице волосы мне мешают, поэтому я всегда разделяю их прямым пробором, заплетаю по бокам две косы, которые на затылке переходят в одну большую. Обычно она свободно свисает вдоль позвоночника, но сегодня я продела её в зазор между косами, словно нитку в игольное ушко, оборачивая снова и снова, пока не заколола всё на затылке. Теперь я распускаю её, чувствуя, как уходит напряжение, когда коса снова ложится на спину.

Когда я наконец добираюсь до руин на вершине холма, осознание того, что я только что совершила, обрушивается на меня всей своей тяжестью. Колени подкашиваются, и я оседаю на то, что осталось от белого мраморного пола; я тяжело дышу, руки дрожат. Только когда дыхание приходит в норму, я всем телом прижимаюсь к камню, а затем переворачиваюсь на спину и щурюсь на штормовое серое небо сквозь обломки потолка, разбросанные вокруг. Пульс заглушает все остальные чувства, он бьется так громко, будто заявляет:

«Я жива».

Я сделала это. Не верится, что у меня получилось.

Я преодолела первый этап. Я… иду на Отбор.

Я сажусь. Ветер со свистом гуляет между колоннами руин, заставляя покалывать пепельную дугу на моем лбу.

Это место слишком разрушено, чтобы понять, чем оно было раньше, но храм — самое логичное объяснение. Если не считать Великих Домов, единственные постройки из столь ценных материалов возводились лишь в честь богов.

Я нашла это место несколько лет назад, когда собирала всякий хлам. Поначалу мне хотелось во что бы то ни стало стереть его в порошок — просто назло им. Но когда камень оказался слишком твердым, чтобы на нем осталась хотя бы зазубрина, я попыталась его обобрать. Всё мало-мальски ценное вынесли давным-давно… но за массивным валуном мелькнуло яркое пятно. Край чего-то, похожего на картину.

Сама мысль об искусстве в мире руин… казалась нелепой. Но это напомнило мне, как много лет назад мы с сестрой находили полевые цветы — редкий росток среди пустоши. Искра надежды в темном месте.