Я сама удивлена, что мне удается сохранять самообладание, когда я произношу сквозь стиснутые зубы:
— Или, может быть, ты не так хорош в этом деле, как сам о себе возомнил.
Одним резким движением он приподнимает меня: одна рука накрывает мою грудь, вторая твердо упирается в бедро, и следующий толчок оказывается настолько мощным и глубоким, что мои плечи невольно вздрагивают. Губы размыкаются в сдавленном вдохе.
Он усмехается мне в макушку.
— Так лучше?
Я не произношу ни слова. Я намертво запечатываю рот. Его мозолистые пальцы лишь слегка царапают мою чувствительную кожу, очерчивая круги вокруг напряженного соска — медленными, ленивыми движениями, будто у него в запасе целая вечность и он готов ждать моего ответа. Пульс учащается, когда эти круги становятся всё меньше. Ближе. Он подбирается всё ближе к тому месту, где его касание мне необходимо, а темп его движений замедляется почти до полной остановки, растягивая пытку — пока его грубый большой палец наконец не задевает мой сосок, и я едва не стону. Он повторяет это. Сжимает его, и жар затапливает меня с головой, но я продолжаю хранить это чертово молчание.
Я не хочу, чтобы он знал: всего парой простых движений он довел меня до исступления, до ноющей, отчаянной жажды. Я не хочу, чтобы у него была такая власть надо мной. Но я проигрываю этот бой со стонами, что рвутся наружу, и он, черт возьми, это знает. Он точно понимает, что делает, видя реакцию моего тела на это наслаждение, и одобрительно рычит, чувствуя, как сильно мне это нравится. Это очевидно. Я слышу доказательства своего удовольствия при каждом его толчке, но ему этого мало — он хочет слов, он хочет правды и собирается вырвать её из моих уст каждым карающим касанием своих пальцев. Его мозолистые костяшки скребут по основанию моей груди, пробуя, дразня, заставляя меня закричать. Желая, чтобы я сломалась.
Я не сдаюсь. Мгновение спустя его вторая ладонь широко ложится на мой низ живота, сильно придавливая, пока он продолжает вбиваться в меня — и у меня перед глазами вспыхивают искры. Я борюсь за каждый вдох. Он прижал меня к своему мускулистому телу, сминая мой живот так, будто хочет чувствовать себя внутри меня каждой клеточкой, трахая меня так, словно пытается лишить рассудка, и напряжение внутри превращается в нарастающую, ослепительную волну нужды.
И как раз в тот момент, когда мне кажется, что лучше уже быть не может, его пальцы скользят между моих ног, к самому ноющему центру моего существа, и…
Черт.
Вспышка наслаждения проносится по моим венам, голова бессильно откидывается на его грудь, и я издаю звук, который никогда в жизни не срывался с моих губ.
— Вот оно, — шепчет он, и его глубокий голос вибрирует прямо у моего уха.






