ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сотни лет назад жестокая война расколола одну землю на две. Старсайд — это царство магии и бессмертных, потомков богов, живущих в мире, переполненном силой. Штормсайд — место, где смертные сражаются за крохи этой магии. Каждые пятьдесят лет врата между мирами открываются, и пятидесяти претендентам позволяется отправиться в опасное путешествие по Старсайду, чтобы добраться до источника магии, способного исцелять, даровать богатство или продлевать жизнь. У каждого есть своя причина участвовать, но у Арис только одна — месть. В детстве богиня сожгла её деревню, убив её семью. Арис не нужна магия богов — она собирается их уничтожить. ... Но сначала ей нужно выжить в Отборе — смертельно опасном состязании короля, где выбирают тех самых пятьдесят претендентов. Арис — сирота и ученица кузнеца, у неё нет превосходного оружия, как у наследников Великих Домов. Но величайшие мечи — те, что заключают в себе силу — не передаются и не покупаются, их завоёвывают. И когда Арис обретает такой меч, она становится не просто участницей… а целью. Пройти через врата — лишь начало. Старсайд куда опаснее, чем кажется. Древние существа, магические звери и жаждущие крови бессмертные — уже достаточно страшны, но есть и новая угроза, которой боятся даже бессмертные: нечто, поднимающееся из-под земли по ночам. С мечом, за который многие готовы убить, Арис не может доверять никому. Особенно Харлану Рейкеру — беспощадному и загадочному королевскому стражу, который предал её много лет назад… и который теперь может стать ключом к её выживанию. Но у Арис есть тайна, связанная со смертью её семьи. И когда она раскроется, даже боги не смогут остановить то, что грядёт…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я сама удивлена, что мне удается сохранять самообладание, когда я произношу сквозь стиснутые зубы:

— Или, может быть, ты не так хорош в этом деле, как сам о себе возомнил.

Одним резким движением он приподнимает меня: одна рука накрывает мою грудь, вторая твердо упирается в бедро, и следующий толчок оказывается настолько мощным и глубоким, что мои плечи невольно вздрагивают. Губы размыкаются в сдавленном вдохе.

Он усмехается мне в макушку.

— Так лучше?

Я не произношу ни слова. Я намертво запечатываю рот. Его мозолистые пальцы лишь слегка царапают мою чувствительную кожу, очерчивая круги вокруг напряженного соска — медленными, ленивыми движениями, будто у него в запасе целая вечность и он готов ждать моего ответа. Пульс учащается, когда эти круги становятся всё меньше. Ближе. Он подбирается всё ближе к тому месту, где его касание мне необходимо, а темп его движений замедляется почти до полной остановки, растягивая пытку — пока его грубый большой палец наконец не задевает мой сосок, и я едва не стону. Он повторяет это. Сжимает его, и жар затапливает меня с головой, но я продолжаю хранить это чертово молчание.

Я не хочу, чтобы он знал: всего парой простых движений он довел меня до исступления, до ноющей, отчаянной жажды. Я не хочу, чтобы у него была такая власть надо мной. Но я проигрываю этот бой со стонами, что рвутся наружу, и он, черт возьми, это знает. Он точно понимает, что делает, видя реакцию моего тела на это наслаждение, и одобрительно рычит, чувствуя, как сильно мне это нравится. Это очевидно. Я слышу доказательства своего удовольствия при каждом его толчке, но ему этого мало — он хочет слов, он хочет правды и собирается вырвать её из моих уст каждым карающим касанием своих пальцев. Его мозолистые костяшки скребут по основанию моей груди, пробуя, дразня, заставляя меня закричать. Желая, чтобы я сломалась.

Я не сдаюсь. Мгновение спустя его вторая ладонь широко ложится на мой низ живота, сильно придавливая, пока он продолжает вбиваться в меня — и у меня перед глазами вспыхивают искры. Я борюсь за каждый вдох. Он прижал меня к своему мускулистому телу, сминая мой живот так, будто хочет чувствовать себя внутри меня каждой клеточкой, трахая меня так, словно пытается лишить рассудка, и напряжение внутри превращается в нарастающую, ослепительную волну нужды.

И как раз в тот момент, когда мне кажется, что лучше уже быть не может, его пальцы скользят между моих ног, к самому ноющему центру моего существа, и…

Черт.

Вспышка наслаждения проносится по моим венам, голова бессильно откидывается на его грудь, и я издаю звук, который никогда в жизни не срывался с моих губ.

— Вот оно, — шепчет он, и его глубокий голос вибрирует прямо у моего уха.