Вот ему больше делать нечего, как всё бросить и пойти не знамо куда только потому, что его зовёт Юрец.
– Ну и что мне теперь, обосраться от счастья, что ли, что он меня зовёт? – грубо ответил Егор. – Никуда я не пойду. Не видишь – меня с похмелья рубит?
– Да ты не понимаешь, – не унимался Кузя, – мы же не просто бухать. Кулёк сказал – в Чернышово бабы городские приехали. Сегодня в клуб пойдут. И тут мы такие – оба-на!
Кузя развёл руками, как бы демонстрируя себя в качестве «приза», который может достаться этим самым городским бабам.
– Там же, кстати, и опохмелишься.
Егор только покачал головой.
Из-за того что многие молодые девушки из деревень либо выходили замуж за городских и уезжали жить к ним, либо просто уезжали в город на учёбу, в деревнях образовался достаточно заметный гендерный дисбаланс. В результате чего многие парни находились в состоянии жёсткого спермотоксикоза, и фраза «бабы приехали» действительно была веским аргументом к тому, чтобы сорваться и ехать к чёрту на кулички.
Хотя все прекрасно понимали, чем на самом деле кончались такие поездки. Ты приезжаешь в этот самый клуб, стоишь и мнёшься в углу как лох. Потом выпиваешь стаканчик для храбрости, что быстро перерастает в нажирание до чёртиков. Потом ты ведёшь себя как полный дебил, вызывая у представительниц прекрасного пола только стойкое отвращение.
Да даже если и не нажираться – с чего этим городским кралям вообще обращать внимание на каких-то там колхозников, от которых навозом за километр несёт? Да ещё и приехавшим чёрт знает откуда?
– Кулёк знатный пиздабол, – аргументировал Егор. – Ему верить – себя не уважать.
– Да нет, – возразил Кузя. – Тут ему пиздить незачем. Он же с нами поедет. Если выяснится, что наебал, ему Юрец сразу промеж глаз пропишет.
– Ещё и Кулёк ехать собрался?!
Егор на дух не переносил Кулька. Его бесило в нём практически всё. Он был туп как пробка, но при этом всегда воображал, что знает всё обо всём. И стоило его спросить о чём-то, как он, абсолютно не понимая предмет вопроса, внаглую начинал сочинять на ходу просто наижутчайшую чепуху. Причём врал он, не краснея, и всегда сам искренне верил в то, что несёт.
– Ну да, – подтвердил Кузя. – Он же проставляется.
Егор опять покачал головой. Кроме того что Кулёк был редкостным лжецом, он также был редкостным лентяем и никогда не задерживался на работе дольше чем на пару месяцев. Что означало, что деньги, на которые он собрался проставляться, наверняка опять украл у своих родителей.
– Я в Чернышово почти никого не знаю, да и ты тоже, – привёл второй аргумент Егор. – А значит, нас там просто отпиздят.
По негласному деревенскому правилу, если кто-то чужой приезжал в твой клуб, то их почти всегда метелили всем клубом к концу вечера.






