Я бреду к кровати, ложусь, лежу в темноте и смотрю в потолок. Думаю про сосны за окном. Фонари. Чемодан у стены.
Я не понимаю почему плачу. Серьезно — не понимаю. Все нормально. Долг папы закрыт, это главное. Я сделала что должна была, я помогла с фондом, мне предложили продолжить работу — хорошее предложение, между прочим. Свобода. Своя жизнь. Своя квартира. Свои правила.
Все нормально.
Слезы текут тихо, сначала без всхлипов — я даже не сразу замечаю. Просто лежу и они текут. Потом начинает сдавливать горло и я плачу уже по-настоящему. Почти рыдаю. Рыдаю и думаю: это что вообще? Это из-за чего? Из-за него? Из-за «жена мне не нужна»? Из-за того что он не ответил когда я сказала «домой вместе»? Из-за сделки, которую я сама ненавидела с первого дня?
Это же хорошо, что все отменяется. Это же то, чего я хотела. Хотела? Хотела!
В дверь не стучат. Просто открывается. Полоска света из коридора. Силуэт.
Влад.
Я резко сажусь. Вытираю лицо рукавом — быстро, он не должен был видеть. Наверное не видел, темно. Молчит секунду. Смотрит.
— Из-за сделки? — говорит он наконец.
Я моргаю.
— Что?
— Плачешь, — голос ровный. — Из-за сделки. Или из-за чего-то еще.
Ну, конечно. Никаких предлогов нам не нужно, никаких витиеватостей, никаких деликатностей. Прямо — в лоб — вот это.
Что-то во мне вспыхивает.
— Из-за чего-то еще, — шиплю я. — Из-за тебя, Влад. Если тебе интересно.
Он не отвечает. Входит. Не спрашивает можно ли — такие никогда не спрашивают.
— Ты зачем пришел? А? Если что — я в порядке! Уходи!
— Нет.
— Что значит «нет»? — рычу.
— Значит — нет.
Спокойно. Ровно. Это спокойствие бесит меня сильнее всего — всегда бесило, с первого дня.
— Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? — я вскакиваю. — Ты приходишь ко мне, когда тебе удобно. Даешь мне код от сейфа как будто я своя — а потом говоришь «жена не нужна». Держишь руку у меня на спине на людях — а за стеклом обнимаешь какую-то бывшую Елену. При всех. Я у тебя кто вообще?
— Марго…
— Нет, серьезно. Кто я? Удобная? Неудобная? Ты сам разобрался?
Молчит. Пялится.
— Ты! Ты! Гад! Сволочь! Бесчувственный чурбан!
Это выходит громче чем надо. Но сил сдерживаться нет никаких.
— Вероятно, — бурчит.
— Вероятно! — я делаю шаг к нему. — Вероятно, он говорит! Ты не вероятно — ты точно! У тебя вместо сердца — квартальный отчет!
— Марго.
— Что — Марго⁈ — еще шаг. — Ты знаешь, что самое обидное? Что ты умный. И ты все понимаешь. И ты все равно стоишь и смотришь на меня вот этим вот лицом — спокойным, закрытым — и я не могу понять, что за ним! Я не могу тебя прочитать! А я всегда всех читаю!
— Не всегда, — говорит он тихо.
— Тебя — никогда!
Рука поднимается раньше, чем я успеваю подумать.
«Сейчас я влеплю ему пощечину!».
Звонкую, громкую, глупую, идиотскую пощечину.






