ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алексей Кочергин проснулся в чужом теле, в чужом времени и в чужой жизни. Подполковник полиции с двадцатилетним стажем, готовившийся к пенсии, очутился в теле двадцатипятилетнего вора и домушника, кот... УГРО-46 Рафаэль Дамиров Алексей Кочергин проснулся в чужом теле, в чужом времени и в чужой жизни. Подполковник полиции с двадцатилетним стажем, готовившийся к пенсии, очутился в теле двадцатипятилетнего вора и домушника, которого только что отпустили по амнистии сорок пятого года. Вокруг него — не привычный XXI век, а разрушенный послевоенный Зареченск: керосиновые лампы вместо электричества, булыжные мостовые, голодные люди в обносках, банды демобилизованных и лагерных, разросшиеся после войны как сорняки. Его новое тело помнит воровские лазейки, подворотни и клички, но не умеет ни писать уверенным почерком, ни говорить голосом, к которому привыкла душа. А главное — рядом стоит капитан Степнов, начальник уголовного розыска, который только что устроил показательную казнь у стенки и теперь смотрит на Кочергина сквозь призму собственной усталости и ненависти ко всему воровскому миру. Кочергин не выбирал эту жизнь, но в ней придётся выживать. Его прежний опыт — допросы, оперативные разработки, умение читать людей — остался с ним, а вот авторитета, погон и права на ошибку нет. Он вынужден прикидываться тем, кем никогда не был: мелким уголовником, пугливым и хитрым, готовым подлизываться к ментам ради спасения шкуры. Но каждое слово Степнова, каждый взгляд молодого оперативника Зу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Жарко, — выдохнула Эля, застегивая верхнюю пуговку на блузке.

— Веер тебе подарю, — усмехнулся Марьян.

— Да кто ж сейчас с веерами-то ходит? — скривилась она. — Я не мамзель графская. И вообще, достало меня тут сидеть. Когда уже нормально можно будет по городу прогуляться? В кино сходить? «Белый клык» на той неделе обещают.

— Будет всё, сестрёнка. Мильтонов подомнём, город наш будет, — заверил братец.

Я проглотил первый кусок мяса почти не жуя — голод был зверский. Потом второй. Но всё-таки заставил себя жевать тщательнее.

— На-ка, для аппетиту, — Марьян налил мне полстакана водки.

Я помнил, что мой предшественник был не особо крепок на горячительное, да и мне сейчас пьянеть неумно будет. Но и не принять нельзя. Пока бандиты о чём-то спорили между собой, я умудрился большую часть налитого плеснуть под стол. Сухие щелястые доски мигом всё впитали.

Наевшись до ощущения, что живот вот-вот лопнет, я ещё внимательнее прислушался к разговорам. Обсуждали охрану на продовольственных складах. Дескать, два вохровца со штыками, да и те возраста древнего, не соперники — соплёй перешибить можно.

— Не то всё это, братцы, — вещал Марьян, откинувшись на стуле, покручивая ус и кривя губу. — Тушёнку да лапшу тырить — мелкое дело. А я… Мне нужно что-то новое, чтобы раз — и шашка в дамки.

Я заметил, как Меченый на меня косится, присматривается. Полицайская привычка, таким взглядом он, наверное, в сорок третьем деревенских на расстрел отправлял.

— Сберкассу надо брать, — сказал я.

Бандиты сначала уставились на меня, потом подняли брови и расхохотались.

— О, какой умный! А мы-то до тебя и не допетрили!

— Только там тоже выручка не ахти, — сказал Марьян, — а риск уже иной, весьма серьёзный.

— Так это… Выручка — это ведь можно выждать. День подобрать, — продолжил я, — когда на заводах зарплата. Просчитать, когда инкассация привозит наличность.

— Они в разные дни возят, — кивнул Марьян. — Маршрут не угадаешь. Потому и не суёмся.

— Так если дело серьёзное, то… Значит, своего человечка надо к ним ввинтить, — невозмутимо добавил я. — В инкассацию.

— Да ну. Это долго, — отмахнулись бандиты.

— Хорошее дело с кондачка не делается, — пожал я плечами.

Те ещё пофыркали. Но я видел — Марьяна это зацепило. Он хотел масштаба, и такое дело даже в задумке грело ему душу.

— А малец дело говорит! — Марьян не стал долго молчать да думать, даже прихлопнул ладонью по столу. — Нам спешить некуда, а значит, всё промыслим как надо. Слушай, Буба, — обратился он к бандиту слева от себя, — у тебя же, вроде, племяш есть, слесарем трудится на власть нашу советскую? А давай его зашлем?

— Не, он не подпишется, — отмахнулся Буба. — Правильный сильно. Комсомолец, мать его.

— Ладно, подумайте, братцы, где нам такого человечка найти.