ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алексей Кочергин проснулся в чужом теле, в чужом времени и в чужой жизни. Подполковник полиции с двадцатилетним стажем, готовившийся к пенсии, очутился в теле двадцатипятилетнего вора и домушника, кот... УГРО-46 Рафаэль Дамиров Алексей Кочергин проснулся в чужом теле, в чужом времени и в чужой жизни. Подполковник полиции с двадцатилетним стажем, готовившийся к пенсии, очутился в теле двадцатипятилетнего вора и домушника, которого только что отпустили по амнистии сорок пятого года. Вокруг него — не привычный XXI век, а разрушенный послевоенный Зареченск: керосиновые лампы вместо электричества, булыжные мостовые, голодные люди в обносках, банды демобилизованных и лагерных, разросшиеся после войны как сорняки. Его новое тело помнит воровские лазейки, подворотни и клички, но не умеет ни писать уверенным почерком, ни говорить голосом, к которому привыкла душа. А главное — рядом стоит капитан Степнов, начальник уголовного розыска, который только что устроил показательную казнь у стенки и теперь смотрит на Кочергина сквозь призму собственной усталости и ненависти ко всему воровскому миру. Кочергин не выбирал эту жизнь, но в ней придётся выживать. Его прежний опыт — допросы, оперативные разработки, умение читать людей — остался с ним, а вот авторитета, погон и права на ошибку нет. Он вынужден прикидываться тем, кем никогда не был: мелким уголовником, пугливым и хитрым, готовым подлизываться к ментам ради спасения шкуры. Но каждое слово Степнова, каждый взгляд молодого оперативника Зу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Найдётся, — ответил я, хотя в карманах у меня гулял ветер.

Пашка тёр ботинки и бубнил вполголоса, не поднимая глаз:

— Мусора за мной следят, и всё из-за тебя. Как ты так скурвился, Кочерга, ты же честным вором был? Хаты чистил, и Марьян к себе мог взять, а ты на ментов работаешь…

— Нотации мне не читай, — оборвал я и подставил второй ботинок. — Вот тебе посылка.

Я достал из-за пазухи башмак, внутри которого лежал заклеенный пакет Марьяна. Положил на ящик рядом с ваксой.

— Там тебе послание от Марьяна.

— Марьяна⁈ — глаза у Пашки стали круглые. — Так ты что… Ты с ним?

— А ты как думал? — я понизил голос. — Слушай сюда. Сейчас мильтоны верят, что ты на них работаешь. Что я на них работаю. Так надо, Паша. Марьян всё предусмотрел, у него голова что надо. И тебя мы вызволим.

— Правда? Зуб даёшь?

— А то, — кивнул я.

Пашка заметно повеселел и стал энергичнее орудовать щётками. Хотя ботинки у меня были чистые уже минуту назад.

— Ну ладно, всё, я пошёл, — сказал я и встал.

Сунул руку в карман по привычке — за мелочью. Но вспомнил, что там и вчера, и сегодня было пусто.

— Не надо грошей, — замахал щёткой Пашка. — А можешь сказать Марьяну, что Пашка Каблук ментам никого не сдал?

— Передам, — сказал я и пошёл, снова чувствуя на себе чей-то взгляд.

Хвост в том же залатанном пиджаке маячил у киоска с пивом. Ладно, дружок. Сейчас будем от тебя избавляться.

Я шагал по улице, прикидывая маршрут. Нужно было оторваться красиво, так, чтобы хвост не понял, что его срисовали. Мимо с грохотом и звоном проползал трамвай — старенький, набитый людьми до подножек, так, что даже из открытых окон торчали локти. Единственный общественный транспорт в городе — автобусов тут нет, только заводские ведомственные, ещё бегают полуторки с лавками в кузове. Поэтому трамвай всегда битком.

Я дождался, пока вагон поравняется со мной, и на ходу запрыгнул на подножку. Втиснулся в спрессованную массу тел. В нос ударил запах пота, махорки и дегтярного мыла. Ко мне уже продиралась грозная кондукторша — дородная тётка с кожаной сумкой на ремне и рулоном билетов.

— Молодой человек, оплачиваем за проезд! — сдвинула она брови на переносице.

— Да-да, сейчас, — я делал вид, что ищу мелочь по карманам. Проехал ещё остановку и спрыгнул с подножки на ходу.

Если «хвост» не чемпион по бегу на средние дистанции, то он сейчас далеко позади. Я свернул в переулок, прошёл через арку, нырнул в проходной двор, пересёк пустырь с лебедой и крапивой, вошёл в парадную старого двухэтажного дома, поднялся на площадку между этажами и замер. Подождал минуту. Пять. Тишина. Никаких шагов, никакого топота.

Оторвался. Ну всё. Теперь прямиком в горотдел.

Оперативник Зуев стоял в хвосте очереди у коммерческого магазина, слившись с толпой. Руки в карманах, взгляд рассеянный, кепка надвинута на лоб.