ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алексей Кочергин проснулся в чужом теле, в чужом времени и в чужой жизни. Подполковник полиции с двадцатилетним стажем, готовившийся к пенсии, очутился в теле двадцатипятилетнего вора и домушника, кот... УГРО-46 Рафаэль Дамиров Алексей Кочергин проснулся в чужом теле, в чужом времени и в чужой жизни. Подполковник полиции с двадцатилетним стажем, готовившийся к пенсии, очутился в теле двадцатипятилетнего вора и домушника, которого только что отпустили по амнистии сорок пятого года. Вокруг него — не привычный XXI век, а разрушенный послевоенный Зареченск: керосиновые лампы вместо электричества, булыжные мостовые, голодные люди в обносках, банды демобилизованных и лагерных, разросшиеся после войны как сорняки. Его новое тело помнит воровские лазейки, подворотни и клички, но не умеет ни писать уверенным почерком, ни говорить голосом, к которому привыкла душа. А главное — рядом стоит капитан Степнов, начальник уголовного розыска, который только что устроил показательную казнь у стенки и теперь смотрит на Кочергина сквозь призму собственной усталости и ненависти ко всему воровскому миру. Кочергин не выбирал эту жизнь, но в ней придётся выживать. Его прежний опыт — допросы, оперативные разработки, умение читать людей — остался с ним, а вот авторитета, погон и права на ошибку нет. Он вынужден прикидываться тем, кем никогда не был: мелким уголовником, пугливым и хитрым, готовым подлизываться к ментам ради спасения шкуры. Но каждое слово Степнова, каждый взгляд молодого оперативника Зу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он вскрыл его, вынул листок, там оказалась всего одна строчка.

Зуев в один миг прочитал послание, и глаза у него полезли на лоб. Он сунул записку в карман и побежал к почтовому отделению на углу площади, где был единственный на всю округу телефон.

Торопился и всё бормотал на ходу: «Степнову сообщить. Немедленно. А Кочерга… Кочерга был здесь. Передал Пашке метку и скрылся. А через минуту Пашку убили. Совпадение?»

Кто-кто, а Зуев в совпадения не верил.

Глава 6

Я с грохотом распахнул дверь в ОВД. Дежурный на входе спешно встал из-за стола, перегораживая мне дорогу.

— Вы к кому?

— К Степнову, — буркнул я.

— Тут вам не проходной двор. Ожидайте, — он потянулся к телефонной трубке.

— Некогда, извини, сержант.

Я проскользнул мимо него и рванул по коридору. За спиной загрохотали сапоги.

— Эй! Стоять! Куда⁈

Я подскочил к кабинету Степнова и без стука ворвался. Капитан стоял у открытого окна, курил папиросу и щурился на солнце. Услышав меня, вздрогнул.

— Кочергин? Тебя стучаться не учили?

За мной ввалился дежурный, красный от злости.

— Товарищ капитан, он нарушил пропускной режим!

— Ковригин, иди, — махнул ему Степнов. — Это свой человек. А ты, кстати, запомни его в лицо и пропускай в следующий раз.

— Но…

— Никаких «но». Иди.

Дежурный угрюмо сцепил зубы, развернулся и вышел, прикрыв дверь. Но и Степнов не спешил радушничать — стоя на том же месте, окинул меня взглядом с ног до головы.

— Гардеробчик, я смотрю, сменил. Приоделся.

— Я знаю, где лёжка Марьяна, — выпалил я без лишних расшаркиваний. — Был у него сегодня ночью.

— Что⁈

Капитан спешно затушил папиросу, просунул руку за окно и потёр окурок о кирпичную стену, а бумажку смял в пальцах, но не выбрасывал, будто действовал по привычке — не оставлять следов, даже в мирное время. Фронтовик до мозга костей.

Впрочем, что оно, мирное время, давно ли — за год к нему и привыкнуть ещё не успели. А для кого-то оно и не начиналось.

— Южная окраина, где деревня Покровка, сейчас уже считается городом. Дальняя улица, крайний дом, высокий забор, рядом березняк. Охрана — один человек с обрезом за калиткой. Внутри еще пятеро я насчитал. И женщина.

— Ты уверен, что это Марьян? И как ты туда попал вообще?

В это время дверь снова распахнулась — тоже без стука — и в кабинет ввалился запыхавшийся Зуев.

— Товарищ капитан! — выпалил он с порога.

— Твою дивизию, и ты тоже стучаться разучился! — рявкнул Степнов. — Это что ещё за бардак!

— Извиняюсь, но дело срочное!

Только теперь Зуев увидел меня, и лицо у него натурально перекосилось. Рука даже дёрнулась под полу пиджака, туда, где в кармане бесформенных широких штанин прятался маленький трофейный вальтер — кобуру Зуев не носил, она бы торчала, а в мешковатых брючинах компактный пистолетик был незаметен.

— Он! — Зуев наставил ствол на меня.