ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Императрица-регент Раннэиль сидела в походной палатке, одетая в драгунский мундир покойного мужа, и ждала офицеров. Она обещала сменить вдовье траур только на это — на солдатскую форму, на ночные сове... Тень императора Елена Горелик Императрица-регент Раннэиль сидела в походной палатке, одетая в драгунский мундир покойного мужа, и ждала офицеров. Она обещала сменить вдовье траур только на это — на солдатскую форму, на ночные советы перед штурмом, на риск, который чужие ей генералы считали не женским делом. Пётр Алексеевич умер, оставив ей армию, долги и малолетнего сына, теперь императора. Европейские монархи требовали платежей по его распискам, дворцовые интриги дышали в затылок, а в душе расползался холод проклятия, связавшего её с мёртвым супругом смертельной нитью. Она вспоминала его, чтобы не дать смерти подобраться ближе. И готовилась вести солдат на штурм Очакова — не потому, что должна, а потому, что иначе не умела. Против неё стояла крепость с двадцатитысячным гарнизоном, три линии укреплений, рвы и сотня пушек. Против неё — европейская дипломатия, готовящая сепаратный мир за её спиной и предлагающая отдать завоёванное в обмен на дружбу, которая оборачивается предательством. Против неё — собственный канцлер, плачущий слёзы крокодила и торгующийся за влияние. Мир, в который она пришла по мужу, оказался жестче родного: здесь не убивают открыто, а подают руку для поцелуя, не объявляют войну, а подписывают союзные договоры, не режут горло, а удавливают бумагами. Раннэил

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Кабинет императора склоняется к мнению, что продолжение войны становится накладным, — пряча взгляд, ответил Остерман.

— В каком смысле?

— Во всех, ваше императорское величество. Империя несёт и денежные, и политические потери. Белград, можно считать, уже турецкий, и император опасается, что дальнейшие военные действия приведут к утрате Хорватии.

— А сражаться до победы имперцы не пробовали? — губы императрицы тронула жёсткая усмешка. — Можно попытаться передать командование южной армией тому же принцу Евгению Савойскому, например, а не держать его в бездействии, ожидая нападения французов.

— Французов удерживает от новой атаки на империю едино лишь грозное имя принца Савойского, — напомнил его светлость канцлер. — Впрочем, я понял, на что изволит намекать ваше величество. Имя генерала Ласси с некоторых пор у них так же в уважении. Но и Ласси мы не можем отозвать, не нарушив договора.

— Отчего же — не можем? Войско уходит на зимние квартиры, что тут странного. По весне отправим его к границам прекрасной Франции. А чтобы в Версале вернее поняли наши намерения… Впрочем, предоставьте это мне.

— Матушка государыня, — почти без акцента проговорил Остерман, горестно вздыхая. — Неужто вы хотите меня, и без того хворого человека, вовсе свести в могилу, вынудив указывать венскому императору? Да кто я таков, чтобы столь высокой особе выговоры делать? Ох, грехи мои тяжкие… — из его бесстыжих глаз градом покатились слёзы. — Уйду я, ваше величество, стану в отставку проситься…

— Стало быть, груз политики российской вы переложите на мои женские плечи, — альвийка продолжала усмехаться. — Что ж, раз вы не способны удержать его, быть по сему. Потяну уж и сей воз.

Она испытала миг мрачного торжества, когда Остерман понял, что переиграл. Слёзы мгновенно просохли, а на обрюзгшем от возраста и настоящих недугов лице появилось выражение испуга.

— Ох, ваше величество, — Андрей Иванович схватился за сердце. — А как же дела европейские? А аккорд, что мы ныне готовим? Ведь Пруссия… и визит короля… и помолвка цесаревны Натальи… Ох, матушка, что ж вы делаете!

— Оставьте, Андрей Иваныч, — альвийка без малейшего усилия превратила жёсткую усмешку в приветливую улыбку. — Просто я даю вам понять, что со мною игры на тему отставки не пройдут. А ну как придёт мне в голову бабья блажь дать ход прошению?.. Словом, границы возможного я вам обозначила, а каким способом вы станете убеждать императора Карла и его министров, меня не волнует. Мне важен результат, а именно — прекращение империей сепаратных переговоров и продолжение военных действий на Балканах. В противном случае мы отзываем Ласси и продолжаем воевать с турками, пока те сами не запросят мира… Постарайтесь быть убедительным, Андрей Иванович. От этого многое зависит.