ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Императрица-регент Раннэиль сидела в походной палатке, одетая в драгунский мундир покойного мужа, и ждала офицеров. Она обещала сменить вдовье траур только на это — на солдатскую форму, на ночные сове... Тень императора Елена Горелик Императрица-регент Раннэиль сидела в походной палатке, одетая в драгунский мундир покойного мужа, и ждала офицеров. Она обещала сменить вдовье траур только на это — на солдатскую форму, на ночные советы перед штурмом, на риск, который чужие ей генералы считали не женским делом. Пётр Алексеевич умер, оставив ей армию, долги и малолетнего сына, теперь императора. Европейские монархи требовали платежей по его распискам, дворцовые интриги дышали в затылок, а в душе расползался холод проклятия, связавшего её с мёртвым супругом смертельной нитью. Она вспоминала его, чтобы не дать смерти подобраться ближе. И готовилась вести солдат на штурм Очакова — не потому, что должна, а потому, что иначе не умела. Против неё стояла крепость с двадцатитысячным гарнизоном, три линии укреплений, рвы и сотня пушек. Против неё — европейская дипломатия, готовящая сепаратный мир за её спиной и предлагающая отдать завоёванное в обмен на дружбу, которая оборачивается предательством. Против неё — собственный канцлер, плачущий слёзы крокодила и торгующийся за влияние. Мир, в который она пришла по мужу, оказался жестче родного: здесь не убивают открыто, а подают руку для поцелуя, не объявляют войну, а подписывают союзные договоры, не режут горло, а удавливают бумагами. Раннэил

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ну и слава Богу, — Петруша мелко перекрестился и подсел на краешек кровати, где лежал болящий. — А ты молодец, гвардия. Вовремя злодея приметил.

— Кабы вовремя, то сам бы камнем по голове не получил, — очнувшийся парень виновато усмехнулся.

— Тебя как звать?

— Захар Фёдоров сын Озеров, — слабым голосом произнёс парень.

— Спасибо тебе, Захар, — не чинясь, проговорил Петруша. — Спасибо за то, что себя не пожалел. Не в обиду: лекари тебя отсюда не выпустят, покуда твёрдо на ноги не встанешь.

— Да я двужильный, твоё величество, встану скоро, — парень смутился.

— Это мы поглядим, — хитро прищурился мальчик-император. — Мне Геллан говорил, будто ты грамотный.

— Грамоте учен.

— Вот и ладно. Меня сейчас лекарка отсюда погонит, чтоб тебя не тревожил. Так я назавтра с книжкой приду, почитаем…

Возвращаясь в свои комнаты, Петруша уже твёрдо знал, что денщика у Геллана заберёт. Не сейчас, позднее, когда тот всему у поручика обучится. Захар Озеров станет первым из его собственной, не матушкиной команды.