ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Императрица-регент Раннэиль сидела в походной палатке, одетая в драгунский мундир покойного мужа, и ждала офицеров. Она обещала сменить вдовье траур только на это — на солдатскую форму, на ночные сове... Тень императора Елена Горелик Императрица-регент Раннэиль сидела в походной палатке, одетая в драгунский мундир покойного мужа, и ждала офицеров. Она обещала сменить вдовье траур только на это — на солдатскую форму, на ночные советы перед штурмом, на риск, который чужие ей генералы считали не женским делом. Пётр Алексеевич умер, оставив ей армию, долги и малолетнего сына, теперь императора. Европейские монархи требовали платежей по его распискам, дворцовые интриги дышали в затылок, а в душе расползался холод проклятия, связавшего её с мёртвым супругом смертельной нитью. Она вспоминала его, чтобы не дать смерти подобраться ближе. И готовилась вести солдат на штурм Очакова — не потому, что должна, а потому, что иначе не умела. Против неё стояла крепость с двадцатитысячным гарнизоном, три линии укреплений, рвы и сотня пушек. Против неё — европейская дипломатия, готовящая сепаратный мир за её спиной и предлагающая отдать завоёванное в обмен на дружбу, которая оборачивается предательством. Против неё — собственный канцлер, плачущий слёзы крокодила и торгующийся за влияние. Мир, в который она пришла по мужу, оказался жестче родного: здесь не убивают открыто, а подают руку для поцелуя, не объявляют войну, а подписывают союзные договоры, не режут горло, а удавливают бумагами. Раннэил

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однако османы, предлагая переговоры для заключения мира, выдвинули определённые условия, и мой император…

— … решил расплатиться тем, что ему не принадлежит, — Раннэиль, сохраняя неизменный ровный тон, перебила его — в переводе с языка дипломатии на обычный сие означало, что она в ярости и отношения между странами на грани разрыва. — Будьте любезны довести до сведения брата нашего Карла, что Таврида и Очаков вместе с прилегающими к ним землями с некоторых пор входят в состав Российской империи, и распоряжаться ими может либо его императорское величество, мой сын, либо я, как регент до совершеннолетия императора. Все попытки иных персон, пусть и коронованных, делать сие без нашего ведома и согласия, будут пресечены.

Андрей Иванович плотно зажмурился, то бледнея, то краснея. Альвийка сейчас уничтожала всё, чего он добился в русско-австрийских отношениях, а заодно и его карьеру. Обычно канцлер был скрытен, но сейчас на его лице отражалась такая буря эмоций, что регентша едва удержалась от довольной усмешки… Союз с Австрией был полезен только в двух аспектах: войны с турками и противостоянии Англии на континенте. Но уже который год Россия не уставала отбиваться от попыток австрийцев заставить её отказаться от собственных интересов в угоду венской политике. А последний кунштюк императора Карла вообще не лез ни в какие ворота. Мало того, что о факте переговоров австрийцев с турками в Петербурге узнали от короля Пруссии, так император ещё стал предлагать османам вместо Белграда Тавриду и Очаков. Мол, мы в союзе, и завоевания как бы общие. С султана Махмуда взятки гладки, он, судя по всему, кроме корана, ничего никогда не читал. Но неужели в Шёнбрунне рассчитывали, что императрица-регент отдаст завоёванное за одну только возможность дружить с Австрией?

Раннэиль решила, что небольшая взбучка, устроенная Карлу Габсбургу через его посла, не повредит. И пусть Остерман думает, что угодно. Захочет остаться при власти — ужом извернётся, но убедит Вратислава повлиять на императора, дабы не терял чувство меры. Россия Австрии нужна не меньше, чем Австрия России, и забываться не следует ни одной стороне.

— Я не замедлю донести слова вашего императорского величества до сведения моего государя, императора Карла, — с поклоном ответил Вратислав. Тон его был сожалеющий: старик прекрасно понимал неловкость ситуации, но был обязан до конца отстаивать позицию своего правительства.

— Я вас более не задерживаю.

Даже то, что императрица не подала напоследок руку для целования, имело огромное дипломатическое значение: Россия собой помыкать не позволит. Мол, хотите с нами союзничать — будьте добры вести себя как подобает союзникам, а не господам. И это тоже вскорости будет донесено до императора и его министров.