Позже, в день своего семилетия, мальчишка решил уподобиться взрослым и выпить бокальчик вина. Узревший непотребство Пётр Алексеевич изловил сыночка и самолично его выпорол, попутно объясняя, за что. Наследник оказался понятливым и поводов к порке более не давал. А в последнее время у всех без исключения невольно возникала мысль, что мальчик — осознанно, или нет — копирует отца. Тот и в преклонных летах не стеснялся учиться, если выпадала такая возможность.
Память Петруша имел по-альвийски крепкую, он запомнит всё, что услышит…
— … Форштадт мы возьмём, дело нехитрое, а далее что? Там второй ров. Придётся фашины тащить под огнём со стен.
— Значит, артиллерии нашей следует на время штурма сосредоточить огонь на стенах и вражеских батареях, да и пехоте спать не резон. Вести огонь, не прекращая, покуда тайный ров не форсируем. А далее уж привычно — стены и ворота.
Результаты рекогносцировки не особенно радовали. Около двадцати тысяч гарнизона в Очакове, три линии укреплений и чуть менее сотни пушек — серьёзная сила. Даже при соотношении три к одному в численности, как нынче, штурм обойдётся очень дорого. Правда, следует отметить, что к 1735 году русская артиллерия усилиями Петра сделалась лучшей в Европе. А поход нынче возглавила альвийская принцесса, поднаторевшая за тысячи лет как в благородной войне, так и в войне без правил. О последнем господа генералы почему-то частенько забывали.
— Очаков с лёту, по-казацки, не взять, — императрица взяла слово, и офицеры почтительно умолкли. — Штурму быть. Но, прежде вам, господа мои, следует знать ещё кое-что. Третьего дня были пойманы лазутчики из Очакова. Допросив их, я приказала поручику лейб-гвардии Геллану тайно отправить в крепость наших лазутчиков из числа его роты и из числа запорожцев, кои, переодевшись, за янычар сойти могут. Наблюдение извне показало, что в крепость они проникли удачно. Далее они имели приказ разведать подходы к арсеналу и затаиться до начала штурма… Полагаю, господа, вам не следует объяснять, что они сделают, как только поднимется стрельба.
— Если только, ваше императорское величество, Мустафа-паша не изловил их и не велел удавить потихоньку, чтоб мы и далее на них надеялись, — возразил мнительный Миних, вечно сомневавшийся в способностях окружающих.
— Это вы, Христофор Антонович, плохо турок знаете, — генерал Румянцев возразил уже ему, фельдмаршалу. — Поймали бы наших — давно б мы уже видели их головы на кольях. Любят они таково врагов устрашать.
— Верно, — кивнула Раннэиль. — Сведения запорожцев также подтверждают, что турки не склонны к сложным комбинациям в тайной войне, предпочитая действовать прямо и грубо. Из чего вовсе не следует, что нам будет легко. Однако помешать нашим разведчикам за стенами может только случай.






