ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Млада — травница из клана Волков. Её отдают врагам, чтобы заключить мир. Мирослав — младший сын вождя Медведей. Он ненавидит волчицу, которую ему навязали. Их вынужденный брак становится полем битвы.... Сердце вьюги Ольга Баринова Млада — травница из клана Волков. Её отдают врагам, чтобы заключить мир. Мирослав — младший сын вождя Медведей. Он ненавидит волчицу, которую ему навязали. Их вынужденный брак становится полем битвы. Ложь, тайны, предательство и любовь, которая рождается из ненависти. Вместе им предстоит пройти через испытания, объединить враждующие кланы и остановить того, кто хочет разрушить всё. «Сердце вьюги» — роман о любви, которая изменит судьбу Севера. Пролог Пролог Тихо падал снег, укрывая стынущую землю белым покрывалом. В этой первозданной тишине дышала древняя магия — словно сам мир затаил дыхание, в предчувствии неотвратимой беды. Свинцовый купол неба нависал над Серебряной рекой, и редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь тучи, окрашивали сугробы в мертвенный цвет. Здесь, на берегу промерзшей реки, разделявшей земли двух враждующих кланов, лес отступал. Сквозь глубокий наст пробивались лишь уродливые, искривленные сучья каменной березы, намертво вцепившиеся в обрывистый склон. Кровная вражда между кланами Волков и Медведей тянулась уже три поколения. Говорят, первый волк убил первого медведя из-за женщины. Кто теперь разберет… С тех пор Серебряная река каждую весну краснела от талой воды, смешанной с кровью… Но таволга, способная унять огненную лихорадку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В груди у нее все болезненно сжалось.

Вглядываясь в его бледное, осунувшееся лицо с залегшими под глазами тенями, она больше не видела в нем грозного врага или безжалостного Медведя. Перед ней был тот, кто потерял последнюю кровную связь и теперь заживо съедал себя изнутри за то, что не успел уберечь.

«Но если он узнает правду, — думала она, — он увидит в брате монстра? Или возненавидит меня за то, что я показала ему правду?»

— А если бы ты узнал, что он стал таким не потому, что сломался, — сказала она медленно, — а потому что был таким всегда? Что ты тогда сделаешь?

Мирослав повернул голову. Посмотрел на нее — долго, так долго, что она почувствовала холод, бегущий по спине.

— Ты что-то знаешь? — спросил он.

Тишина затянулась. Слышно было только, как потрескивают угли в очаге, да где-то за стенами воет вьюга. Тени плясали на шкурах, и Младе на мгновение показалось, что одна из них — тень Власта, который ждал ее за порогом.

— Нет, — ответила Млада, и в этом «нет» была вся ложь, которую она носила в себе последнее время. — Просто спрашиваю.

Он не ответил. Отвернулся к стене и закрыл глаза.

— Я не знаю, — сказал он наконец.

Млада молчала.

«Не могу, — думала она. — Не могу сказать правду. Потому что это разрушит все, что мы только начинаем строить».

Она решила, что тень Власта больше не будет преследовать ее никогда.

И что никогда правда не выйдет наружу.

За толстыми стенами заходилась яростью вьюга — будто сама природа смеялась над ее наивной верой в то, что ложь можно утаить, а пролитую кровь — навсегда занести белым снегом.

Глава 7

Глава 7

Когда Мирослава наконец перевезли под родную кровлю, он медленно, но неуклонно пошел на поправку.

Страшные раны начали затягиваться: швы держались крепко, воспаление отступило, а изнуряющий жар почти спал.

Млада меняла повязки несколько раз в день, поила его отварами, кормила мясным бульоном, который варила сама. Мирослав с ней почти не разговаривал, но перестал отворачиваться, когда она входила.

Это было похоже на хрупкое перемирие — ненадежное, как лед на весенней реке.

Но на четвертую ночь все пошло не так. Млада очнулась мгновенно, вырванная из чуткого забытья тихим, надрывным стоном.

В полумраке жилища она увидела, как Мирослав метался на медвежьих шкурах. Лицо его сделалось мертвенно-бледным, лоб покрылся крупными каплями пота, а челюсти были сжаты с такой силой, что побелели скулы. Но страшнее всего было его дыхание. Он задыхался — хрипло, натужно, ловя ртом воздух, словно чья-то невидимая рука сдавливала ему горло.

Млада подскочила к нему, опустилась на колени и приложила ладонь к его лбу. Кожу обожгло — жар вернулся с новой, удвоенной силой.

С этого мгновения время для нее потеряло счет. Млада работала исступленно, не поднимая головы и борясь за каждую минуту его жизни.