ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Млада — травница из клана Волков. Её отдают врагам, чтобы заключить мир. Мирослав — младший сын вождя Медведей. Он ненавидит волчицу, которую ему навязали. Их вынужденный брак становится полем битвы.... Сердце вьюги Ольга Баринова Млада — травница из клана Волков. Её отдают врагам, чтобы заключить мир. Мирослав — младший сын вождя Медведей. Он ненавидит волчицу, которую ему навязали. Их вынужденный брак становится полем битвы. Ложь, тайны, предательство и любовь, которая рождается из ненависти. Вместе им предстоит пройти через испытания, объединить враждующие кланы и остановить того, кто хочет разрушить всё. «Сердце вьюги» — роман о любви, которая изменит судьбу Севера. Пролог Пролог Тихо падал снег, укрывая стынущую землю белым покрывалом. В этой первозданной тишине дышала древняя магия — словно сам мир затаил дыхание, в предчувствии неотвратимой беды. Свинцовый купол неба нависал над Серебряной рекой, и редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь тучи, окрашивали сугробы в мертвенный цвет. Здесь, на берегу промерзшей реки, разделявшей земли двух враждующих кланов, лес отступал. Сквозь глубокий наст пробивались лишь уродливые, искривленные сучья каменной березы, намертво вцепившиеся в обрывистый склон. Кровная вражда между кланами Волков и Медведей тянулась уже три поколения. Говорят, первый волк убил первого медведя из-за женщины. Кто теперь разберет… С тех пор Серебряная река каждую весну краснела от талой воды, смешанной с кровью… Но таволга, способная унять огненную лихорадку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она улыбнулась, и женщины засмеялись — легко, без прежней настороженности. Кто-то пододвинул ей горшок с мясом, и Млада чувствовала, как лед тает.

Вечером в общем доме женщины варили похлебку из оленины с каким-то странным корнем. Млада откусила — и закашлялась.

— Что это? спросила она, вытирая глаза.

— Это наш секрет, — засмеялась старуха. — Медвежий корень. Чтобы кровь в жилах не застыла. Привыкнешь.

— Если не умру, — просипела Млада.

Женщины захохотали, и в этом смехе не было злости. Млада улыбнулась и отпила еще бульона. Остро, терпко, но почему-то — тепло.

Однажды к ней подошла старая, хромая собака — вся в шрамах, с седой мордой. Млада протянула ей кусок мяса, и та взяла осторожно, не рыча.

— Это Вой, — сказала старуха. — Хозяин его умер, а он никому больше не давался. Даже Мирослав не мог к нему подойти.

Млада погладила пса по голове. Тот лизнул ей руку.

— Он тебя принял, — удивилась девушка, что сидела рядом. — Он чувствует, кто свой.

Млада ничего не ответила. Но внутри что-то дрогнуло.

Мирослав тоже менялся.

Он больше не хмурился, когда она входила в дом. Иногда он даже коротко кивал. Однажды, когда она зашивала порванный рукав его рубахи, он спросил:

— Ты всегда так ловко управляешься с иглой?

— С детства, — ответила Млада, не поднимая глаз. — Мать говорила: если умеешь шить, не пропадешь.

— А если умеешь лечить?

— Не пропадешь вдвойне.

Он хмыкнул — то ли усмехнулся, то ли просто резко выдохнул.

Вечером она снова постелила себе на полу — у двери, как привыкла. Он посмотрел на нее, помолчал, потом сказал:

— Ложись на лежанку. Здесь теплее.

Так прошло несколько спокойных дней…

Той ночью вьюга стихла, и утро выдалось необычно ясным. Снег искрился на солнце так, что слепило глаза. Млада вышла за водой к проруби и замерла — тишина стояла такая, что, кажется, слышно было, как падают снежинки с веток.

Где-то далеко за лесом, за горами, чернела полоска — там начинались земли Волков. Млада смотрела туда, и в груди разливалась тупая, ноющая боль. Дом. Сестра. Все, что она оставила.

Она не заметила, как на глаза навернулись слезы. Смахнула их рукавом, зачерпнула воды и пошла обратно.

И тут она услышала шаги. На ее пути появился гонец.

Млада узнала его сразу — даже в темноте, даже сквозь снежную крупу, заметила знакомую фигуру. Один из людей дяди, тот, что часто наведывался к ним в дом, когда она жила у отца.

Сердце ухнуло вниз.

Он подошел к ней, когда она вышла за водой к проруби. Ни слова, ни приветствия — просто сунул в руку берестяной сверток, перевязанный кожаным шнурком, и исчез в сумерках.

Млада замерла. Пальцы онемели от холода, но она не чувствовала стужи. Только тяжесть свертка, который лежал на ладони, как камень.