За ручьем, в небольшой ложбине между скал, стоял небольшой дом. Сложенный из грубого камня, с крышей из дерна, из которой торчали стебли сухой травы. Из трубы валил сизый дым.
Млада остановилась. Сердце билось быстрее, чем хотелось бы.
— Здесь, — сказала она тихо.
Мирослав подошел к двери и постучал три раза.
Дверь открылась не сразу. Сначала она скрипнула, приоткрылась на ширину ладони. Потом дверь распахнулась.
На пороге стояла старая Хельга.
Она была маленькой, сухой, сгорбленной, с лицом, изрезанным глубокими морщинами, похожими на трещины в старой коре. Волосы были седыми, практически белыми, и заплетены в тонкие косы, которые спускались до пояса. Светлые, почти белые глаза смотрели так, будто видели сквозь человека, сквозь саму душу.
— Заходите, — сказала Хельга. Голос ее был низким, чуть хрипловатым, но в нем чувствовалась сила. — Не стойте на пороге.
Они вошли.
Внутри было тесно и жарко. Посреди дома горел небольшой очаг, но он грел так, что Млада сразу скинула шубу. На стенах висели связки трав: сухой багульник, зверобой, полынь, еще что-то, чего она не знала. Пахло можжевельником и старой кровью.
— Садитесь, — Хельга указала на лавку у очага, покрытую шкурой. — Я знаю, зачем вы пришли.
Млада села. Мирослав сел рядом.
— Ты молчишь, — Хельга посмотрела на нее. — Это хорошо. Молчание открывает уши.
Она подошла к очагу, бросила в огонь щепотку сухих трав, и пламя вдруг вспыхнуло синим — ярким, необъяснимым.
— Ты ищешь ответы, волчица, — сказала Хельга, не оборачиваясь. — Ты хочешь знать, как спасти сестру и не убить мужа. Как выжить, когда твой мир рушится.
Млада молчала.
— А ты, медведь, — Хельга повернулась к Мирославу, — хочешь знать, можно ли верить той, кто спит в твоей постели.
Мирослав сжал кулаки, но ничего не сказал.
— Вы оба ищете правду, — Хельга подошла ближе. — Я покажу вам ее. Вы хотите знать, можно ли доверять друг другу, — сказала она, не оборачиваясь. — Но прежде, чем я дам вам ответ, вы должны услышать историю. Историю о том, почему ваши кланы стали врагами.
Она повернулась к ним. Ее глаза в свете синего пламени казались прозрачными, как лед.
— В те далекие времена, когда земля едва остыла от огня творения, а горы еще не знали своих имен, родились на свет два брата. То были Эмэмкут — быстроногий, яростный Волк, и Митг — могучий Медведь, хранитель земных глубин.
Они были братьями и любили одну женщину. Ее звали Синельга — она была дочерью Луны, и свет ее был так прекрасен, что оба брата хотели быть с ней.
Никто не хотел уступить, и тогда они решили разделить ее сердце пополам. Тогда каждый получит по половине, и никто не будет обижен.
Братья так и сделали. Они разорвали ее сердце на две части. Одну половину Эмэмкут унес в зубах на заснеженные вершины, а вторую Митг зарыл в корнях вековых деревьев.






