Ее взгляд не отрывался от огромного алтарного камня и священного дерева, у которого ее уже ждал жених, младший сын вождя медвежьего клана — Мирослав.
Зазвучали бубны, и их мерный, гипнотический ритм заполнил пространство, сплетаясь с древними песнопениями.
Запах дыма ударил в ноздри раньше, чем она увидела костер. Поселение клана Медведей раскинулось в долине между двумя сопками — десятки яранг, крытых шкурами, ближе к центру дома из лиственницы, и посредине, на возвышении, росло их священное дерево.
Старое и мощное, с вырезанными рунами на коре. По поверьям, именно из лиственницы когда-то родились первые олени. Или первые люди. Или первые боги — она уже не помнила.
Млада подошла к жениху, взглянула на него и вздрогнула, вспомнив тот страшный день на реке.
Мирослав был очень похож на своего старшего брата — те же светлые, длинные волосы, те же широкие плечи, та же хищная стать. Но в отличие от Власта, в глазах его не горел огонь одержимости, там царило ледяное презрение. И от этого сходство становилось еще страшнее: будто смотришь на глыбу льда, но знаешь — под ней настоящая бездна…
Меж тем шаман взял дымящуюся ветку и круговыми движениями трижды обнес ее вокруг голов, плеч и ног молодых. Медведи считали, что волчья невеста, может принести с собой чужих, враждебных духов. Ее одежду обмели березовым веником, «счищая» остатки прошлого. Млада содрогнулась, но промолчала.
Затем они с Мирославом трижды обошли дерево по ходу солнца и встали перед ним на колени. Их лбы коснулись холодной коры.
— Прими ее, древняя, — воскликнул шаман за спиной. — Прими чужую, сделай своей. Прими врага, сделай родной.
Старейшие женщины клана водили вокруг них горящими палками, отгоняя злых духов.
— Очисти ее помыслы, — бормотала одна. — Пусть забудет, кем была.
— Пусть станет одной из нас, — вторила другая.
Млада не желала ничего забывать. Она смотрела на Мирослава — на его длинные русые волосы, заплетенные в траурную косу по брату, на каменное лицо и впервые подумала: «А он? Он же тоже не хотел этой свадьбы».
Свадебный пир длился до полуночи. Бубны били, вводя повеселевших гостей в состояние, близкое к трансу. Захмелевшие гости танцевали до упада, ведь считалось, что чем яростнее и дольше они танцуют, тем счастливее и богаче будет жизнь у молодых.
Мирослав за все это время даже не взглянул на невесту. Да и Млада весь вечер просидела с опущенными глазами, не проронив ни слова.
«Только посмей пикнуть, и твоя любимая сестренка лишится головы», — вспомнила она слова дяди Ратибора, который возглавил волчий клан после гибели отца. Ему нужен был мир с Медведями, и она стала его порукой…
Медвежий шаман тронул ее за плечо, вырывая из горьких воспоминаний.
— Пора в опочивальню, — шепнул он невесте, и потянул ее к выходу.






