Она протянула девушке ковш горячего отвара и кусок сушеного мяса. Напряжение в воздухе растаяло. Млада поняла: ее еще не приняли как свою, но уже перестали считать обузой. Она выдержала первый удар.
— Смотрите-ка, пальцы чуть себе не отрезала, — хмыкнула русая, кивнув на окровавленные ладони чужачки.
Млада подняла голову. Взгляд ее был на удивление спокойным, без прежней покорности и страха.
— Они мне еще пригодятся, — ровно сказала она. — Как же я без пальцев вышивать стану?
Женщины переглянулись. По кругу прошел несмелый шепоток, кто-то коротко усмехнулся.
— Ты и вышивать умеешь? — подала голос старуха, прищурив подслеповатые от старости глаза.
— Моя мать была лучшей мастерицей в клане Волков, — ответила Млада, и в ее голосе впервые прозвучала гордость. — Я переняла все, что она знала.
Русая недоверчиво фыркнула, но старуха уже подалась вперед. Ее сухие, узловатые пальцы со следами въевшейся сажи коснулись рукавов Млады — там, где из-под меховой накидки виднелся край ее платья. Женщины подались следом, затаив дыхание.
По шерстяной ткани тянулась невероятная, тончайшая вязь. Из серебряных и сизых нитей на ткани оживал целый мир: свирепые волки мчались вдоль кромки замерзшей, скованной льдом реки, над ними горела огромная полная луна, а вокруг кружились крошечные, безупречно ровные снежинки.
Работа была настолько искусной, что казалось, будто мороз сам соткал этот узор на ткани. Для женщин племени, привыкших к суровому быту и простой, практичной одежде, эта вышивка выглядела настоящим чудом.
— Это твоих рук дело? — тихо, почти с благоговением спросила старуха, не отрывая пальцев от серебряных волков.
— Моих, — тихо ответила Млада.
В кругу воцарилась тишина. Насмешки и лед недоверия растаяли в один миг. Вышивка стала тем самым мостиком, который соединил чужачку и этих суровых женщин: они ценили мастерство, требующее терпения и долгих часов кропотливой работы.
— Покажешь? — уже без тени прежней суровости спросила старуха.
Млада молча кивнула.
К вечеру все изменилось. Напряжение исчезло, уступив место живому, шумному любопытству. Млада сидела в самом центре круга, и десяток женских рук тянулись к ней, передавая костяные иглы и нити. Теперь ее слушали, затаив дыхание.
— Нить бери не слишком толстую, — терпеливо объясняла Млада, склонившись над шитьем молодой испуганной девчонки. — И не натягивай так сильно, видишь — ткань кривится? Лопнет же.
— А ты-то откуда все это знаешь? — с легким вздохом спросила та. — Уж больно ловко у тебя выходит.
— Выучилась, — усмехнулась Млада, и ее взгляд на мгновение потеплел от воспоминаний. — Тоже поначалу рвала да путала. Матушка заставляла переделывать по три раза, тут хочешь — не хочешь, ловко выйдет.
Женщины дружно расхохотались.






