Млада побледнела, перехватив злой взгляд дяди.
«Помни, племянница, — говорили его глаза. — Твоя покорность — залог мира между нашими кланами».
Она молча встала и пошла за шаманом.
Мирослав стоял у окна, спиной к ней. Его боевой топор висел на жерди — на виду, как прямая угроза.
— Ляжешь на полу, — бросил он, не оборачиваясь.
— А как же… — Голос Млады дрогнул. — Первая кровь. Утром придут старейшины проверять.
Мирослав обернулся, и посмотрел так, что у нее похолодело внутри. Он схватил топор и метнул ее сторону. Острое лезвие вонзилось в стену прямо над ее головой.
Млада вскрикнула и бросилась на пол, испуганно глядя на мужа.
— Я не прикоснусь к тебе, волчица, пока не найду ту, что убила моего брата, — сказал он глухо.
— Почему ты решил, что это кто-то из нас? — ком встал у нее горле, мешая вздохнуть.
Он грубо схватил ее за плечо и швырнул к сундуку, на котором лежал разорванный ножной браслет с крошечной фигуркой волка. Ее браслет.
Млада как наяву услышала мамин голос: «Носи, доченька, не снимая, чтобы духи клана всегда были с тобой». И теплые мягкие руки, надевающие оберег на ногу.
Девушка сглотнула горький ком, вставший в горле и тряхнула головой, отгоняя воспоминания.
— Это лежало около тела нашего ратника. И рядом меч Власта, весь в крови. А тело брата так и не нашли… Кто-то из ваших проник на наши земли и подло убил двух лучших воинов… Может это была ты⁈
— Я травница, а не убийца!
— Все вы предатели и убийцы, проклятые волки!
Она шумно выдохнула:
— Между нашими кланами заключен мир, и говоря так, ты оскорбляешь решение наших вождей. — Млада с трудом заставляла себя выговаривать эти слова.
«И если ты не сделаешь меня своей, дядя убьет и меня, и сестру.» — обреченно подумала она, но вслух упрямо продолжила:
— Я поклялась быть тебе верной женой… Завтра придут старейшины, и мы должны…
Мирослав не дал ей договорить. Он схватил ее за руку, достал нож и полоснул по запястью. Горячие красные капли брызнули на белую шкуру, расстеленную на кровати.
— Им нужна твоя кровь? Они ее получат.
Он скомкал шкуру и бросил в угол.
— Вот твое место, волчица.
Млада зажала рану рукой и опустилась на брошенную шкуру. Она смотрела на его широкую спину, на русые волосы с траурной косой, на топор, который он повесил рядом с собой.
Она могла бы сказать больше. Могла бы рассказать все — про Рена, про то, как Власт спас ее, про удар мечом. Слова уже скреблись изнутри, обжигая горло.
Но если она расскажет он спросит: «А где тело брата?» И тогда придется врать. Или сказать правду. А правда убьет всех.
— Мирослав? — позвала она тихо.
— Что?
— Спасибо.
Он не ответил. Но в темноте она увидела, как его плечи расслабились.
За бревенчатыми стенами выла вьюга.






