Власт упал, потеряв сознание, и из ее похолодевших пальцев выскользнул кинжал.
Вождь нахмурился, но промолчал.
По толпе пролетели шепотки осуждения.
— Она только моя, — сказал Мирослав и сплюнул себе под ноги.
Поединок кончился. Поляна опустела. Власта унесли в чум к шаману.
Млада бросилась к Мирославу и повисла у него на шее, не стесняясь окружающих.
— Жив, жив, — лихорадочно шептала она, целуя его лицо.
— Твой амулет спас меня, — ответил он.
Она посмотрела на сломанную пластинку и взгляд ее скользнул по ране.
— Тебя надо перевязать, — прошептала она. — Пойдем домой…
Вечером, когда Млада возвращалась от шамана с мазью для раны Мирослава, ее перехватила Влада.
— Ты думаешь, ты победила? — процедила дочь шамана, глядя на нее с ненавистью.
— Я не воюю с тобой, — ответила Млада.
— Ты отняла у меня все, — сказала Влада. — И ты заплатишь за это.
— Я не отнимала у тебя ничего, — сказала Млада. — Это был вынужденный брак, и твой отец тоже поспособствовал этому.
— Ты околдовала всех, — прошипела Влада, не слушая ее. — Но я вижу тебя насквозь, волчица. И я буду ждать. Я дождусь, когда ты ошибешься. Однажды все увидят, какая ты на самом деле.
Она развернулась и ушла.
Млада стояла, глядя ей вслед. Внутри нее все дрожало.
Ночью, когда Мирослав уже заснул, к Младе заглянул вождь.
— Власту совсем худо, — сказал шаман. — Ты должна помочь мне.
Млада похолодела.
— Я не пойду, — сказала она.
— Ты пойдешь, — сказал шаман. — Так велел вождь. Ты же лекарь. Ты должна лечить всех. Даже врагов.
Она смотрела на шамана, на его каменное лицо, и понимала: он не позволит ей отказаться.
Она взяла свой мешок с травами, иглами и повязками, тяжело вздохнув, пошла.
В чуме шамана было темно и душно. Горели жировые светильники, отбрасывая на стены пляшущие тени. Власт лежал на шкурах — бледный, с перевязанной грудью, но его глаза были открыты. Они смотрели на нее.
— Ты пришла, — сказал он.
— Меня позвали перевязать тебя, — ответила Млада. — Это мой долг.
Она подошла ближе, развернула повязку. Власт поднял голову, пожирая ее глазами.
— Ты спасла меня тогда, — сказал он. — У реки.
— Я хотела, чтобы ты ушел, — сказала она. — Чтобы ты исчез.
— А я вернулся, — сказал Власт, и в его голосе послышалась усмешка. — И я буду возвращаться снова и снова. Пока ты не станешь моей.
Она промолчала. Она накладывала повязку, стараясь не смотреть в его безумные глаза.
— Ты думаешь, ты любишь его? — спросил Власт. — Ты видишь в нем лишь отражение меня. Он всегда был вторым. Всегда в тени.
— Он твой брат, помни об этом, — сказала она. — И он победил тебя.
— Он победил случайно, — сказал Власт. — В следующий раз этого не будет.
Она затянула повязку и хотела отойти. Но Власт схватил ее за руку.
Его пальцы были горячими, сильными. Он сжал ее запястье так, что она не могла вырваться.






