ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Млада — травница из клана Волков. Её отдают врагам, чтобы заключить мир. Мирослав — младший сын вождя Медведей. Он ненавидит волчицу, которую ему навязали. Их вынужденный брак становится полем битвы.... Сердце вьюги Ольга Баринова Млада — травница из клана Волков. Её отдают врагам, чтобы заключить мир. Мирослав — младший сын вождя Медведей. Он ненавидит волчицу, которую ему навязали. Их вынужденный брак становится полем битвы. Ложь, тайны, предательство и любовь, которая рождается из ненависти. Вместе им предстоит пройти через испытания, объединить враждующие кланы и остановить того, кто хочет разрушить всё. «Сердце вьюги» — роман о любви, которая изменит судьбу Севера. Пролог Пролог Тихо падал снег, укрывая стынущую землю белым покрывалом. В этой первозданной тишине дышала древняя магия — словно сам мир затаил дыхание, в предчувствии неотвратимой беды. Свинцовый купол неба нависал над Серебряной рекой, и редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь тучи, окрашивали сугробы в мертвенный цвет. Здесь, на берегу промерзшей реки, разделявшей земли двух враждующих кланов, лес отступал. Сквозь глубокий наст пробивались лишь уродливые, искривленные сучья каменной березы, намертво вцепившиеся в обрывистый склон. Кровная вражда между кланами Волков и Медведей тянулась уже три поколения. Говорят, первый волк убил первого медведя из-за женщины. Кто теперь разберет… С тех пор Серебряная река каждую весну краснела от талой воды, смешанной с кровью… Но таволга, способная унять огненную лихорадку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она осталась все той же девочкой, какой Млада запечатлела ее в памяти: хрупкая, светловолосая, с бездонными голубыми глазами. Но что-то неуловимое изменилось в ее облике.

Она сидела неподвижно, уставившись невидящим взором в одну точку, и молчала. В груди Млады все обожгло ледяным предчувствием.

— Она совсем на себя не похожа, — с трудом выдавила она, едва дыша.

— Она просто напугана, — тихо, но твердо произнес Мирослав, не сводя глаз с девочки. — Подойдешь к ней сегодня вечером.

С наступлением сумерек поляна ожила, вскипая неистовыми танцами. Вся община, от убеленных сединами стариков до едва научившихся ходить детей, стянулась к гигантскому ритуальному костру, чье пламя жадно стремилось к ночному небу. Люди кружились в безумном, гипнотическом вихре, воздевали руки к звездам и исторгали из груди яростные, идущие из глубин веков возгласы:

— Ах-ха-ла! — разносилось эхом над притихшей тундрой. — Ах-ха-ла! — и Млада чувствовала, как этот крик поднимает ее над землей.

Она завороженно застыла в тени, не в силах оторвать глаз от этого первобытного действа. Вдруг ее пальцев коснулась теплая ладонь Мирослава.

— Пойдем, — тихо, но призывно произнес он. — Станцуем и мы.

Она ответила ему робкой улыбкой и доверчиво шагнула вслед за ним, позволяя увлечь себя в ревущий, пышущий жаром человеческий круг.

Время словно потеряло счет. Млада растворилась в движении, чувствуя, как с каждым шагом свинцовая усталость покидает тело, а сковывающий сердце страх безвозвратно тает в искрах костра. Она становилась единым целым с этим вечным, священным ритмом земли. В их общем танце с Мирославом безмолвно сплелось все: и выстраданная любовь, и хрупкая надежда, и то неизведанное будущее, ради которого они были готовы пройти через любые испытания.

Когда ритм бубнов наконец утих и они остановились, тяжело дыша, Млада огляделась. Ратибора у входа в его жилище уже не было. Он перебрался к большому костру, где в кругу хмелеющих воинов жадно пил что-то из массивной деревянной чаши.

— Теперь иди к сестре, — сказал ей Мирослав, слегка сжав ее плечо. Они бесшумно проскользнули к яранге Ратибора. Рушана по-прежнему сидела там в полном одиночестве. Но стоило ей заметить приближающуюся фигуру Млады, как на ее бледном лице, едва освещенном отблесками далекого пламени, впервые промелькнула робкая, живая улыбка.

— Млада! — крикнула она и бросилась к сестре.

Млада обняла ее, прижала к себе, чувствуя, как она дрожит.

— Тихо, — сказала она. — Я здесь. Я заберу тебя отсюда.

— Он сказал, что я должна сидеть здесь, — прошептала Рушана. — Он сказал, что я должна быть послушной.

— Ты никому ничего не должна, — сказала Млада. — Ты поедешь со мной.

Рушана кивнула и прижалась к ней еще крепче.

Мирослав смотрел на девочку, и в его глазах светилась жалость.